– Залезай, – приказал он, подталкивая ее к дальней стороне кровати, подальше от двери в гостиную.

Она слишком устала, чтобы спорить. Ее несгибаемый дух рвался продолжить перепалку, но измученное тело скулило, что если немного не поспать, то сознание просто вырубится. Дженнер молча нырнула между простынями и укрылась одеялом. Кэйл выключил светильник с ее стороны, обошел кровать и лег рядом с ней.

Глаза Дженнер уже сами собой закрывались, несмотря на все усилия впиться в похитителя сердитым взглядом, но распахнулись, как только он схватил ее за руку. Холодный металл защелкнулся на ее правом запястье, затем Кэйл спокойно закрепил второй браслет наручника на своей левой руке и вытянул правую, чтобы выключить свой ночник.

Темнота поглотила их, и Дженнер начала оправляться от шока. Проклятье, он приковал ее к себе! И что же дальше?

ДЖЕННЕР СИЛЬНО УСТАЛА ОТ ДНЕВНЫХ КОЛЛИЗИЙ И НЕДОСЫПА, но нормально выспаться не получалось. Спать прикованной наручниками к другому человеку не очень-то удобно, особенно когда этот другой фунтов на сто тяжелее и при каждом движении утягивает за собой. А самой Дженнер никак не удавалось повернуться по-своему, главным образом из-за пресловутой сотни фунтов разницы. Не получалось сдвинуть Кэйла с места.

Беспокойная дремота – лучшее, на что она могла рассчитывать. На грани яви и сна ей иногда чудилось, будто она снова сидит в баре и переживает минуты знакомства до того, как поняла, кто такой Кэйл на самом деле. Вот он наклоняется к ней совсем близко, и Дженнер ощущает тепло его тела, а потом впервые заглядывает в эти синие-пресиние глаза и чувствует напряжение и тяжесть глубоко в животе. Она уже давно не позволяла никому за собой увиваться, но Кэйл легко завлек ее низким спокойным голосом и чарующими глазами.

Осознание того, что ее элементарно соблазнили, так сильно взбесило, что Дженнер совсем проснулась. Несколько минут неподвижно лежала и смотрела в потолок. От похитителя ее отделяла всего лишь пара дюймов, и она опять чувствовала жар его тела. Как ни противно признавать, но ей нравилось ощущать этот жар. Каким-то образом одеяло и покрывало оказались свалены на пол. Каким таким образом? Как будто перемещение могла провернуть неизвестная третья сила! В мире Дженнер одеяла существовали для того, чтобы в них укутываться, а не чтобы отбрасывать в сторону. Даже притом, что она в пижаме и укрыта простыней, все равно замерзла. Еще бы, на ней же майка без рукавов и руки полностью раскрыты.

С раздражением Дженнер спросонья попыталась подтянуть простыню к шее, но тяжелая рука Кэйла намертво придавила ткань. Злость прогнала последние остатки сна, Дженнер повернула голову и впилась в похитителя прожигающим взглядом, правда, совершенно без толку в кромешной-то тьме.

Она лежала на спине с вывернутой правой рукой. Ладонь которой почти касалась подбородка Кэйла, потому что именно там покоилась его левая рука. И хотела того пленница или нет, но куда бы ни перемещалась его левая рука, следом двигалась и ее правая. А еще кошмарно раздражало ощущение его теплого дыхания на запястье.

С минуту Дженнер пыталась сориентироваться. Тяжелые занавеси перекрывали большую часть естественного освещения, и в комнате было темно хоть глаз выколи. Лишь слабый просвет впереди и справа указывал, где находится открытая дверь в гостиную. Кэйл дышал медленно и глубоко; черт бы его побрал, мерзавец дрыхнул сном младенца.

После всего, через что он заставил ее пройти, просто нечестно, что сосед может спать, а она нет, особенно когда он же в этом и виноват. Хотя, если подумать, лучше пусть спит, чем бодрствует.

Но, черт возьми, от неудобного положения вздернутой правой руки плечо уже болезненно ныло. Дженнер немного качнулась на правый бок, пытаясь устроиться поудобнее и одновременно не прижаться к Кэйлу. В результате простынь сползла еще ниже, а поправить ее обездвиженной правой рукой Дженнер не могла. Она неуклюже попыталась подтянуть ткань левой, но угол не позволял. Не хватало дополнительного сустава, чтобы укрыться как следует.

Та еще дилемма: замерзнуть насмерть или разбудить похитителя?

Это он виноват, что она замерзает. Виноват, что у нее болит плечо. Но пока он спит, она может не бояться его и не притворяться изо всех сил, будто ни капельки не трусит.

Дженнер терпеть не могла бояться, но сейчас ее снедал ужас. Она страшилась и за себя, и за Сидни, потому что не знала, что может произойти, и не исключала, что в реальности их ждет кошмар похлеще любого воображения. То, что она выполняет все требования Кэйла – даже самые неприемлемые – совсем не гарантирует, что в конце концов они с Сид выберутся из передряги целыми и невредимыми. Отпустить пленниц будет риском на грани глупости, а до сих пор ни один из преступников не показался ей глупым.