— Дядь Лёня, а ты хотя бы поинтересуйся, сколько выделяет государство на содержание и зарплату и сколько реально тратит студия?

— Что, сильно большая разница? И из каких денег?

— Разница в три, а иногда в четыре раза, — кивнула я, — А средства имеем с гастролей. Мой главный принцип, который я пинками вбивала в своих финансистов и администраторов — любая работа должна быть оплачена. И всё имеет свою цену. Поэтому, мной разработаны вполне понятные и простые схемы по обоюдовыгодной работе с домами культуры, концертными залами и другими заинтересованными лицами. Кстати, жаль, что такой вид дохода, не предусмотрен у нас законодательно. Взимание налога в пользу государства, был бы не лишним. И нам спокойнее — закон не нарушаем и государству лишняя копеечка в плюс. Всё-таки, по грани ходим. Меня-то поостерегутся тронуть, но любому другому, уже бы руки выкручивали за подобные схемы дохода.

— Не совсем понимаю, для меня это всё как китайская грамота. Капитализмом отдаёт. Но, думаю, ты права — налоги в казну государству, это звучит привлекательно. Да и людям нужно дать возможность зарабатывать, — согласился Ильич.

— Вот… И часть заработанных нами денег идёт на премии и на содержание студии. Если бы мы жили на одну зарплату, то я ходила бы в страшных платьях, купленных в магазине, сотрудники выглядели как бичи с вокзала, а здания были бы по виду как после бомбёжки.

— Ну, не придумывай, — возмутился Брежнев, — Другие как-то живут?

— Вот именно — как-то. Точно так же химичат, как и я. Там такие дикие схемы работают, что мозги сломаешь, если начну рассказывать. Только они больше в карман кладут, чем на развитие своих организаций пускают. Вот к чему я веду? Нужен хозрасчёт с налогооблагаемым доходом. Тогда и доход станет более открытым, и стимул появится, и отчисления в казну возрастут. Некоторые схемы естественно сохранятся, но от этого никуда не денешься. Все хотят иметь больше, чем всегда. И ещё, это касается не только нас. Это применимо к любой деятельности во всём СССР.

— Погоди, погоди, — потряс головой Ильич, — Что за хозрасчёт, совсем запутала.

Я стала объяснять более подробно свою мысль о хозрасчёте, налогообложении, и необходимых дополнениях и изменении в законодательстве. Ильич внимательно слушал, переспрашивал и строчил в своём блокноте.

— Ага, понял твою идею. А что, хорошая мысль. Тут и крестьянину есть, где развернуться и рабочим на производстве. Хотя, плевки посыпается со всех сторон сначала, вроде как к 'кулачеству' возвращаемся и к НЭПу. Но это решаемо. Ты можешь законопроект составить? Хотя, кого я спрашиваю, — усмехнулся он, заметив мою улыбку, — Выбери время, сделай и завези ко мне. Обсудим с Бухгалтером… тфу… с Косыгиным. Вот же привык уже с твоей подачи. И он тоже уже привыкает, отзывается даже. Вот… Обсудим и выдвинем на Совете. Договорились?

— Нет проблем, дядя Лёня, — ответила я.

***

Весна пролетела быстро и почти незаметно. Времени на отдых совсем не было, всё было расписано чуть ли не по минутам. Переозвучили фильм и отдали заказчику. В зарубежный прокат он пошёл под названием — 'Похитители Нового Года'. Как я и думала, с некоторым опозданием среагировали французы, но для них всё было уже готово, поэтому, прокат начался в Великобритании и Франции почти одновременно. Чуть позже, его запустили в прокат и в ГДР. Кассовые сборы были гигантскими. Естественно, упор в раскрутке фильма, делался на мою популярность. Так что, с афиш на зрителя смотрела я — с яростным взглядом в растрёпанной причёске, саблями в руках и на фоне кучи растерзанных монстров.

Мои концерты, на которых я обязательно исполняла несколько песен на родном языке и этот фильм, приносили ощутимую пользу. Русский язык набирал популярность. В школах он вводился как рекомендуемый — иностранный язык и его с удовольствием учили. С экранов и радио, всё чаще звучали русские песни, русская речь и новостные сводки о жизни в СССР.

Францию и ГДР вообще заполонили толпы русских туристов, как сказал один мой знакомый — плюнь и попадёшь в русского. На большинстве магазинов и различных кафешек, теперь писались вывески на двух языках, своём и русском. Ну, а меню и объявления, тем более — русские туристы, частые гости.

В самом Союзе, тоже происходила постепенная интеграция торговых и туристических отношений с Францией и Германией. По крайней мере, в центре Москвы, иностранец — обычное явление. Да и в других городах, туристов и наёмных специалистов из этих стран хватало.

Выделенные для студии здания, ударными темпами перестраивались по моим проектам. Попутно закупались оборудование, мебель и необходимый инвентарь. Но я поступила по-хитрому, при покупке инвентаря и мебели. Изучив имеющуюся продукцию в магазинах, с грустью отказалась от этого убожества. Поэтому, объявила конкурс — на изготовление нужной мне продукции. Ожидания меня не обманули, и конкурс выиграла одна из артелей, работающих на мебельном производстве. Их труд был мною щедро оплачен. Ну и подобные взаимоотношения сыграли свою роль, заказами их завалили. Производился приём преподавателей и других специалистов. Работы было много и как жаль, что в сутках всего двадцать четыре часа.

Девчонкам было проще. С утра бежали в школу, затем в студию на репетиции. Веронике правда доставалось, ходила слегка бледная и похудевшая, не у всех такая выносливость как у меня. В определённый момент, я волевым решением отстранила её от работы, дала два дня, чтобы отоспалась и отъелась. За это время, выбрала себе секретаря, а Веронику отправила на растерзание девчонкам — учится петь. Правда сколько жалоб мне пришлось от неё выслушать… Но ничего, переживёт, от этого ещё никто не умирал.