Ударными темпами подготовили концертную программу и вот, после слов поздравлений, звучит первая песня, в исполнении Максима.

Земля в иллюминаторе, земля в иллюминаторе

Земля в иллюминаторе видна…

Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери

Грустим мы о земле — она одна

А звезды, тем не менее, а звезды тем не менее

Чуть ближе, но все также холодны

И, как в часы затмения, и, как в часы затмения

Ждем света и земные видим сны

И снится нам не рокот космодрома

Не эта ледяная синева

А снится нам трава, трава у дома

Зеленая, зеленая трава

/фрагмент песни Земляне — Трава у дома/

http://www.youtube.com/watch?v=jpne8fCwFJ8

По сцене стелился сценический дым, который я взяла 'на вооружение', звучала песня, а зал в восхищении замер, вслушиваясь в музыку и слова песни. Под конец песни, все дружно стали аплодировать в такт музыке. Это было здорово.

Я заранее сбежала в зал, к Ильичу под бок, мне было интересно наблюдать за концертом как зрителю, а не из-за кулис. Кстати, слева от Ильича место всегда пустовало, вот я его без всякого зазрения совести и оккупировала, как своё собственное. И это уже не в первый раз.

— Слушай, хорошая песня, — сказал Ильич, наклоняясь ко мне, — Когда успела написать?

— Да давно уже, — ответила я, — Просто повода не было исполнить. Да и певца не было нужного. Вот Макс появился, так и песня к месту пришлась. Здорово же?

— Здорово, — согласился Брежнев, — Может его поощрить? Как ты думаешь?

— Хорошая идея, дядя Лёня, — поддержала я, — Только не его одного. Сейчас ты много песен хороших услышишь. У меня все певцы заслуживают поощрения. Да и пора уже, давно на сцене. Видел, как на гастролях отыграли?

— И видел, и докладывали, — кивнул он, — Сама знаешь, твоя Студия — экспериментальное учреждение. Так что, все на контроле. Думаю, будем со следующего года проводить глобальную реформу в образовании. Консерватизм, это конечно хорошо, но на месте стоять нельзя.

Я только кивнула в ответ на это утверждение. Что тут ещё добавить? В это время, на сцену вышел наш 'горячий южный мачо', как его дразнили в узких кругах. Иосиф уже давно привык к нашим подтруниваниям и не обижался. Вот и правильно, всё равно бесполезно возмущаться. Пел он песню на английском языке.

We're leaving together

But still it's farewell

And maybe we'll come back

To earth, who can tell

I guess there is no one to blame

We're leaving ground(leaving ground)

Will things ever be the same again

It's a final countdown

The final countdown

/фрагмент песни Europe — The Final Countdown/

http://www.youtube.com/watch?v=7_IKcMl_a9A

— Песня, какая бодрая, — с одобрением отметил Ильич, — И скачет как по сцене резво. Микрофон не потеряет?

— Потеряет — голову оторву, — рассмеялась я, — Понравилась песня?

— Звучит хорошо, а поёт про что? А то я больше смотрел, как бы он микрофон в зал не запулил. Это же, наверное, будет больно, если по голове попадёт.

Я рассмеялась и, покопавшись в бумагах, вытащила текст с переводом композиции 'The Final Countdown' и подала Брежневу.

— Угу… Угу… — угукал Ильич, читая перевод, — А что, очень даже хорошо. Буржуинам будете её исполнять?

— Обязательно, — кивнула я и рассмеялась, — Пусть смиряться, несчастные. И в космосе и на Земле, они у нас в хвосте.

— Хе-хе, — поддержал мой смех Ильич, — Хорошая шутка. Надо будет сказать товарищу Косыгину. Кстати, о нашем Бухгалтере, есть у него к тебе ряд вопросов, пообщаться хочет по поводу твоего последнего подарка. Ты когда нас навестишь?

— Так… — я задумалась, прикидывая время, — Послезавтра, после обеда, нормально?

— Нормально, — кивнул Ильич, — Во! Снегурка на сцену вышла. Хорошеет девица, ох хорошеет… Это же она Олега дочка?

— Она, она, — захихикала я, — Надо же, запомнил Снегурочку.

— Ну, так, как такую красоту не запомнить.

— Ой, смотри дядя Лёня, дошутишься. Придётся тебе на ней жениться.

— Тфу на тебя, — возмутился Брежнев, — Я только посмотреть, а ты сразу — жениться. И не надо мне угрожать, уважай старость, балаболка.