— Я стою в горах Санта-Моники, где мы с Кайлой часто совершаем пешие прогулки.

Сэддл-Пик был их любимым местом в горах. Иногда они карабкались на его вершину, чтобы полюбоваться великолепной панорамой окрестных долин и синевой Тихого океана вдали. Если прийти туда рано утром, то за острые выступы скал, словно прохладное одеяло, еще цепляется туман.

А однажды летом под этим старым деревом они, скрытые высокой травой, занимались любовью. Но ту картину он хранил в своей памяти в золотой рамочке, не доверяя никому, даже стоящему рядом Марку.

— Отлично, глубоко вдохни воздух, послушай пение птиц, оглянись вокруг и почувствуй это место, Джейсон.

Он действительно услышал чириканье птиц, рев водопада неподалеку, различая при этом и шелест листьев. Рядом стояла Кайла, она улыбалась. Здесь они были в безопасности; пожалуй, другого места, которое он предпочел бы этому, не найти.

А потом он услышал голос Марка:

— Что ты сейчас делаешь?

— Лежу на спине, — сонно ответил Джейсон.

— Ты можешь ради меня встать?

Он повиновался, поднимаясь из высокой травы.

— А теперь я хочу, чтобы ты пошел в другое место. Туда, где бушует огонь. Но прежде, чем ты сделаешь это, слушай меня внимательно: сюда, в горы Санта-Моники, ты можешь вернуться в любую минуту. Для этого тебе достаточно щелкнуть пальцами — и ты вновь окажешься здесь. Ты понимаешь меня?

— Да, — ответил или подумал Джейсон; больше он ни в чем не был уверен. Голос Марка доносился до него, словно голос невидимого божества.

— Я хочу, чтобы ты двинулся с места, Джейсон. Начинай идти. Очень медленно и осторожно. Помни: сюда ты можешь вернуться в любое мгновение.

Джейсон огляделся по сторонам. На лесной тропинке огня не было.

— Где ты теперь? — спросил Марк.

— По-прежнему на том же самом месте. Я не знаю, куда идти.

И вновь он затруднился сказать, подумал он это или произнес вслух.

— Не спеши, Джейсон. У тебя полно времени. Соберись. Это — твое место, и ты всегда можешь вернуться сюда. Просто иди куда-нибудь. Куда угодно.

— Я не знаю…

Джейсон двинулся вперед. Примерно в пятидесяти ярдах от него тропинка резко сворачивала вправо и исчезала из виду. Прямо перед ним виднелись заросли высоких кустов, за которыми вздымались серые горные пики.

Кусты с подлеском, казалось, манили его к себе. Чем ближе он подходил, тем яснее видел: заросли образуют рваную зеленую стену, в которой зияют дыры без веток и листьев, достаточно широкие, чтобы пройти в них.

Черные дыры.

Не раздумывая Джейсон шагнул прямо в одну из них. Солнце исчезло. Вокруг сгустилась ночь. Он удивился, но продолжал идти вперед, осторожно переставляя ноги.

И вдруг в темноте впереди вспыхнули языки пламени, словно искривленные алые щупальца. Вот теперь он остановился; сердце грохотало о ребра, грозя выскочить из груди. Огонь, кажется, почуял его, потому что языки его поползли к нему словно змеи, вскоре окружив Джейсона со всех сторон. Это был кошмар. Его кошмар. Джейсон закричал.

И одновременно произошло несколько событий. Во-первых, он понял, что не один. Что-то пряталось в огне. Нечто, использующее пламя в качестве камуфляжа. Он шестым чувством угадал, что оно там, но видеть его не мог — пока не мог. Сам огонь скрывал его.

Во-вторых, божество окликало его:

— Джейсон!

И еще один голос, который он знал очень хорошо, — Кайлы.

— Возвращайся, Джейсон!

Он вслушивался в голоса. Ему было жизненно важно слышать их и уйти отсюда, из этого адского места. Он подумал о том, чтобы вернуться, захотел этого, и…

…Оказался в кабинете Марка. В комнате не было ни пламени, ни жара. Единственное, что он ощущал, — жар внутри, Джейсон буквально обливался потом.

Рядом с ним на кушетке сидела Кайла. За ее спиной стоял Марк.

— Что случилось? — спросила она, и он понял: Кайла расстроена ничуть не меньше его самого. Он хотел ответить, но голос не повиновался ему.

— Дай ему перевести дыхание, Кайла, — непреклонным тоном заявил Марк.

— Можно мне стакан воды? — хрипло попросил Джейсон.

— Уже несу, — отозвался Марк.

Через несколько мгновений Джейсон осушил одним глотком стакан воды, сжимая его дрожащими руками.

— Я больше не хочу повторять этот опыт, — потерянно пробормотал он.