Шрифт:
И ушел. Совсем ушел, хлопнув дверью, преспокойно оставляя меня один на один с начинающей нервно закипать публикой. То есть люди тут все были нормальные, вменяемые, но они хотели знать правду. Что происходит, почему стреляют, где плохие, куда смотрит власть?
– Дамы и господа! – откашлявшись, начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Нет причин для волнений. Все в порядке.
– Ага, так мы тут те и поверили… Стрелял-то тады кто?!
– На трактир вашего уважаемого господина Хомякова было совершено нападение.
– Да какой он уважаемый, кровопийца и есть! В долг отродясь стопочку не нальет!
Я довольно строго покосился на крикуна, тощего мужика в драной шапке и несвежей одежке.
– Позвольте мне продолжить? Так вот, на трактир напали китайцы. Был бой! Мне с моим другом…
– Я ж говорила, чечены! – взвился под небеса бабий крик.
– Цыть, дура! Китайцы, они не чечены. Они, воопсче-то, в Индиях водятся, – значимо заткнул орущую старый солдат и обернулся ко мне: – Так че дальше-то, господин студент? Дюже интересно послушать…
– Был неравный бой. Мы победили. Россия форева! – на английский манер соединил я, вскидывая кулак над головой в надежде вызвать у народа патриотический порыв.
Увы, особого воодушевления никто не выказал. В ту же минуту из-за трактира, со стороны конюшни, выехал Матвей, держа моего оседланного Рыжика в поводу. Мисс Энни Челлендер, вымытая и счастливая, грациозно сидела боком на своей резвой кобылке.
– Поехали, твое благородие! Скажи людям «до свидания», и валим уже отсель.
Я кивнул, молча и коротко поклонился народу, спокойно спустился с крыльца, подошел к своему коню, но именно этот момент хозяин трактира выбрал для явления себя народу…
– Хв-хватайте их, православн-ные! Все мне погром-мили, раз-зорили вс-сего. Самогону четверть ставлю! Хв-ватайте их!
Собственно, господин Хомяков и договорить не успел, как на волшебном слове «самогон» сразу трое самых опустившихся энтузиастов ретиво бросились в погоню.
– Ату их! Держи безбожников!
Я птицей взлетел в седло, и мы с юной англичанкой одновременно послали лошадей вперед. Старый казак задержался на секундочку только для того, чтобы, свесившись с коня, громко сказать в лицо подбежавшим крестьянам:
– Гав!
Те невольно отпрянули, выкатив круглые глаза, пятясь и крестясь. Матвей удовлетворенно ухмыльнулся и сделал едва заметное движение коленями. Его злобный жеребец Черт тут же встал на дыбы и, замесив копытами воздух, в длинном прыжке рванул с места. Вопли сраженных горожан быстро стихли в поднятой пыли, а мы гнали галопом версты две-три, прежде чем перешли на рысь.
Я постарался спокойно объяснить нашей спутнице, что произошло в трактире, пока она была занята личной гигиеной. Должен признать, что мисс Энни не ругалась, не капризничала и не иронизировала над нами. Она лишь искренне удивилась такому длительному преследованию нашего небольшого отряда.
– Право, иногда мне кажется, что наши противники слишком хорошо осведомлены.
– Вы правы, – задумчиво согласился я. – Нас не просто преследуют, нам строят засады на пути.
– Кому вообще известно, что вы направляетесь на Байкал?
– Как минимум троим – царю Александру, тому безымянному чиновнику из секретных служб, ну и графу Воронцову, разумеется. Согласитесь, трудно подозревать любого из них.
– Не спорю, – задумчиво признала Энни. – Однако глупо отрицать тот факт, что кому-то известно о нас больше, чем мы бы того хотели…
Матвей, краем уха прислушивающийся к нашему разговору, не вмешивался, но меж бровями у него пролегла глубокая морщинка, свидетельствующая о том, что и его тоже тревожили сомнения. Правда, как оказалось, его мысли были направлены немного в другую сторону.
– Ты бы лучше, хлопчик, мне про того вражину в турецкой феске рассказал с подробностями.
– Мне не удалось хорошенько его разглядеть, – прервав беседу с мисс Челлендер, признал я. – В двух случаях я видел его издалека…
– Хоть что-то давай.
– Ну, он высокий, примерно с вас ростом. Здоровый такой. Подбородок выбрит, усы длинные. Вроде все.
– Да уж, навскидку не опознаешь.
– Говорил он так, вроде по-русски, но с акцентом, – попытался припомнить я.
– Каким?
– Ну, в чем-то даже на ваш похоже.
Матвей задумался, насупившись, как сыч. Потом, видимо, что-то решив для себя, тихо замурлыкал себе под нос неизвестный мне казачий марш:
Роспрягайте, хлопцы, коней,Та лягайте почивать.А я пийду в сад зелений,В сад, криниченьку копать.Ма-ру-ся, раз-два-три, калина,Чорнявая дивчина,В саду ягоды рвала-а!