В кафе было уютно, зонтики защищали от палящего солнца, с залива веял пахнущий морем легкий ветерок. Где-то негромко играла музыка.

Выпив чашечку кофе и съев вкусные свежие бисквиты, Александр Федорович не спешил покинуть кафе, тем более что никто его не торопил. Он продолжал думать о самолете, который на его глазах взмыл в небо, доказав тем самым, что летательные аппараты тяжелее воздуха существуют. Ах, как бы ему хотелось самому подняться в воздух и увидеть землю с высоты птичьего полета!

Задумавшись, капитан-лейтенант Можайский не обратил внимания, как в кафе появились новые посетители. В правительственных учреждениях Югороссии наступило время обеда, и служащие этих присутственных мест направились в ближайшие кафе и трактиры, чтобы заморить червячка. Для желающих съесть что-то более питательное, чем бисквиты, в мангале жарились шашлыки. Среди клиентов кафе были и первые лица Югороссии.

Вот и сейчас, на свободное место напротив Александра Федоровича присел человек примерно одних с ним лет, одетый в обычный здесь пятнистый мундир без знаков различия.

— Добрый день, — поздоровался он с Можайским, — судя по всему, вы недавно приехали в Константинополь?

— Вы угадали, господин… — Александр Федорович вопросительно посмотрел на собеседника.

Незнакомец усмехнулся в седые усы и, кивнув Можайскому, представился:

— Тамбовцев Александр Васильевич, канцлер Югороссии. А с кем я имею честь беседовать?

Можайский чертыхнулся про себя и постарался сгладить неловкую ситуацию. Он встал, одернул свой сюртук и представился:

— Можайский Александр Федорович, отставной капитан-лейтенант Российского императорского флота.

— Можайский! Александр Федорович! Вы случайно не тот Можайский, который в своем имении под Винницей занимается проектированием первого в России самолета и изучением полетов птиц и воздушных змеев?

— Да, — удивленно сказал Можайский, — а откуда вам это известно?

— Нам известно многое, Александр Федорович, — загадочно сказал канцлер Югороссии, — а ведь мы уже хотели послать за вами нарочного. Это судьба, вы не находите?

Пока Можайский соображал — что, собственно, хотел сказать господин Тамбовцев и при чем тут судьба, его новый знакомый достал из кармана маленькую черную коробочку и нажал на ней какую-то кнопку.

— Полковник Хмелев, — сказал он в эту коробочку, — это Тамбовцев. Сейчас я к вам подойду с одним очень-очень интересным человеком. Об Александре Федоровиче Можайском вы, наверное, слышали? Да-да, о том самом. Мы через полчаса будем на «Кузнецове». Ждите.

Спрятав свою черную коробочку в карман, господин Тамбовцев неожиданно улыбнулся и подмигнул Можайскому.

— Александр Федорович, я вижу, что вам очень хочется поближе познакомиться с нашими летательными аппаратами? Если да, то прошу вас пройти со мной. Вы их не только увидите своими глазами, но и потрогаете руками…

26 (14) августа 1877 года.

Вашингтон. Белый дом, Овальный кабинет

Президент САСШ Рутерфорд Бирчард Хейс

и госсекретарь Уильям Эвертс

— И что же слышно из Константинополя? — раздраженно спросил президент Хейс, перебирая бумаги у себя на столе.

Госсекретарь Уильям Эвертс поежился, опустил глаза и сказал:

— По нашим сведениям, югороссы, русские и немцы готовятся заключить стратегическое соглашение. Его теперь именуют не иначе как Евразийский союз…

Рутерфорд Хейс скривился словно от зубной боли, взглянул исподлобья на Эвертса и процедил:

— Интересно, Уилли. А как же тогда наше посольство во главе с экс-президентом Грантом? Чем сейчас занимается этот красномордый бездельник?

Эвертс с отвращением посмотрел на свой бокал с лимонадом. Эх, что сам Бабушка Хейз, прозванный так за морализаторство, что его жена, Лимонадная Люси — трезвенники. И алкоголь в Белом доме строжайше запрещен. А ему сейчас ох как бы не помешал виски с содовой… А можно даже и без содовой.

— Мистер президент, — сказал госсекретарь, — от самого Гранта практически нет вестей…

— То есть как это — нет вестей? — взорвался Бирчард Хейс. — Он что, не доплыл до Константинополя? В тюрьме у русских? Куплен ими? И почему я узнаю об этом лишь сейчас?

— Мистер президент, все в порядке, — испуганный госсекретарь начал успокаивать своего шефа, — президент Грант добрался туда без приключений, русские радушно приняли нашу делегацию. Мне постоянно докладывает Джон Фостер, которого мы специально для этого отозвали из Мексики, где он был послом, и отправили с генералом Грантом в Константинополь. Джон пишет, что переговоры проходят ежедневно на самом высоком уровне.