Верховный лама снова улыбнулся. Улыбка его стала добрее.

– Сохранить праведность в вертепе – наивысшая добродетель, не так ли? – осведомился он, то и дело поглядывая на золоченого Будду, как будто тот мог подать ему знак.

– Я читал о старинном свитке, где была нарисована битва лам с повелителем демонов. Он хранился в одном из здешних дзонгов, – чтобы сменить тему, заговорил Рассольников.

– И что же именно было там изображено, досточтимый Платон? – из вежливости спросил настоятель. Мысли его были далеко, лицо напряжено, по виску стекала струйка пота. Данон Фрутис словно бы ловил послание Будды.

Рассольников пересказал ему страничку из дневника Шеффера:

– Бешеный Данкан с развевающимися волосами летит на коне в золотом пламени и черном дыму. Внизу синие морские волны. Из пучины рвутся три огненных снопа в облаках раскаленного пара и расплываются на фоне зеленых взгорий атомными грибами. Поднятые в небеса человечьи черепа пылают и издевательски скалятся. Холмы человеческих костей выпирают из моря пролитой крови, которое взбаламучено копытами скачущего коня. Но ламы в золотых плащах пытаются загнать ужасный дух обратно в выбеленные временем костяки. С их жезлов стекает неистощимая сила, она вездесуща, она движет стихии, зажигает светила. А луна и солнце безмятежно сияют над миром.

– Это было видение будущего, – мрачно произнес настоятель, погладив идеально выбритое темя. – Будущего, которое на моих глазах становится настоящим.

– Ничего не найдено. Поиск завершен, – беззвучно сообщил Платону вживленный в череп микрочип.

Чего и следовало ожидать. Археолог не шибко расстроился.

– Остается только один существенный вопрос: кто станет этими ламами в золотых плащах? – спросил он и, повернув голову, бросил взгляд на статую Будды.

Лицо Просветленного кривилось в гримасе, он подмигивал верховному ламе и кивал на распустившего язык гостя. Заметив, что археолог смотрит на него, Будда вернул лицу строгое выражение и окаменел. Рассольников перевел взгляд на собеседника, делая вид, будто ничегошеньки не заметил.

– Не знаю. Мне-то уж с Данканом не сладить. – Фрутис развел руки, чуть наклонив вперед голову. – Вселенские силы не подвластны простым монахам…

Вскоре после прощания с «Всепоглощающим светом» караван оказался в лесу. Здешний лес навевал на Платона тоску – видно, прана здесь нехороша.

Корявые сучья низкорослых деревьев скрывались под шапками темно-зеленой листвы. Тореные тропы исчерчивали лес подобно желтым нитям на черном сукне. Натоптали их паломники, не жалеющие денег, дабы просветлеть и духовно возвыситься. Достаточно посетить пару-тройку вонючих пещер, откуда годами не вылазили блаженные духом отшельники, и дело сделано. А туристский бизнес здесь поставлен на широкую ногу – не в смысле обилия услуг и качестве обслуживания, а в смысле, что за любую мелочь надо платить втридорога, и никак этих поборов не избежать: под каждым кустом сидит дяденька с плошкой для добровольно-принудительных пожертвований или полицейский в костюме сикхского стрелка.

Рассольников по Сети узнал рекомендуемый размер мзды и, не споря, платил по таксе. Но когда требовали больше положенного, вставал насмерть и не сдавался, на какие бы уловки не шли вымогатели. Рано или поздно от археолога отставали. Дойных коров и без него больше чем достаточно, а по шее схлопотать кому охота?

Экспедиция заночевала в лесу. Гальперин нашел большую поляну со старыми кострищами – как видно, традиционное место отдыха. Из кустов тотчас вылез инспектор национального парка, получил свое и истаял в ночном тумане. Шерпы-андроиды разожгли костры из загодя припасенного хвороста. (Рубить сушняк, само собой, строго-настрого запрещалось.) Погонщик убедился, что киберлошадки мирно пасутся, а поклажа под надежной охраной, и занялся ужином. Рассольников в это время сибаритствовал, разминая затекшие от долгой езды ноги. Они, бедолаги, уже приобретали типично кавалерийские очертания.

«Мужчина, ниже пояса похожий на колесо, – это не модно и не престижно. И, конечно же, ничуть не сексуально, – думал Платон, пытаясь выгнуть нижние конечности в обратную сторону. – Зато в средние века с такими кривулинами от баб не было отбою».

На скромный тибетский ужин местный бог послал Рассольникову «бачковой» (то есть выращенный в баке) телячий ростбиф, копченого марсианского угря, творожный пудинг и компот из сухофруктов. Как обычно, археолог позвал к столу скромнягу Гальперина, который традиционно поотнекивался, но затем принялся уписывать за обе щеки недозволенное верой мяско.

Тем временем андроиды обустроили Рассольникову теплое гнездышко из искусственных шкур и настоящего туристского спальника. В ногах разместились два чемодана с самым ценным оборудованием – Платон никому не доверял.

Археолог поблагодарил всех за службу, лег и тут же отключился. Кислорода маловато – вот и стал быстрее уставать.

Платон проснулся среди ночи и сразу почуял: что-то не так. Тихо, чтобы не разбудить Гальперина, спящего поблизости на конских попонах, он встал, натянул второй свитер и на цыпочках двинулся к киберлошадкам. Фонарик не включал – боялся спугнуть незваного гостя, если имеется таковой.