– Длинноногий... красивый, остроухий прав, - она глубоко вздохнула, выдыхая воздух на Морриган, которая, кутаясь в плащ, с брезгливым видом отодвиулась к краю ложа.
– Они пытались... пытались обратить много... долго. Боль... много боли. Очень много. Растянули чрево, растянули... все. Но детенышей не было. И превращения не случилось. Геспит стала не нужна. Ни им не нужна. Ни Бранке...

– Стой, погодь, - по-видимому, разговор между спутниками Стража и безумной женщиной случился только теперь. Должно быть, ранее было не до того.
– Погодь, - Огрен бросил свои карты, поднимаясь.
– Ты, мохоедка... поэтесса, чтоб тебя. Говори теперь, куда подевалась моя лапушка! Где, мать ее, Бранка?

– Здесь.

Воины в молчании созерцали грот, куда привела их поэтесса. Для того чтобы сюда попасть, им пришлось довольно долго идти дальше от Боннамара в сторону Диких Троп. Впрочем, дорога была не в худшем состоянии, чем в городе Легиона Мертвых. Было видно, что когда-то ею часто пользовались. Геспит вела своих спутников через поросшие съедобными грибами и мокрым кислым лишайником гроты, которые, должно быть, ранее были полями, где выращивали пищу для легионеров. Несмотря на обилие мясных цветов и скверны в самом Боннамаре, здесь их не было совсем. Причиной тому были, скоре всего, те самые источавшие слизь синие грибы, которые произростали меж съедобных во множестве. Воздух был влажным и душным. Похоже, где-то неглубоко протекали горячие воды, потому что путников то и дело овевало мокрым жаром.

– Ну, точно парная, - вслух бормотал антиванец, в который раз смахивая пот со лба. Превшие под доспехами гномы вторили ему согласным пыхтением. Даже Морриган, облаченная только в рубаху, то и дело вынуждена была утирать лицо и шею.

Но, в конце концов, путники были вознграждены. Съедобные растения кончились. Дорога привела их к незамеченным в дальнем конце пещеры воротам, не каменным, а, против обыкновения, железным. Должно быть, оттого они теперь и валялись сорванными около проема, который поставлены были закрывать. Чуть поодаль, почти скрытые под грибной порослью, были сложены три кучи горелых камней.

– Здесь, - повторила Геспит, простирая руку в эту сторону.
– Трое. Мвин, Закар и Тельм. Их приложило, когда они открывали ворота. Ловушка... Успели отдать их камню. Хотя и не совсем... совсем как надо. Бранка... торопилась.

– Бранка шла за Наковальней?
– Кусланд выглядел мрачным и каким-то больным. Впрочем, остальные из его отряда едва ли гляделись лучше, хотя, против опасений, скверной не заразился никто. Синие грибы и доспехи Легиона хорошо сослужили свою службу.

– Наковальня, - Геспит кивнула, косясь на темный вход.
– Бранка, моя любовь... одержима. Наковальня - вот ее демон. Использовала... всех. Вышла за пьяницу. Чтобы никчемный муж не помешал ей... ее исследованиям. А воины из его касты... присоединились к ее дому. Ей нужно было много, много воинов...
– не обращая внимания на покрасневшее от гнева лицо Огрена, полубезумная гномка тяжело и шумно вздохнула.
– Глупая поэтесса долго... копалась в библиотеке... в свитках древних. Поэтесса знала... старый язык лучше любого летописца. Ведь она - из касты ученых. Геспит считала, что это - во имя любви. Все - во имя любви... и нежности. Но Бранка... Бранке не нужна была ее любовь. Бранка... привязала телесно... но предала, как только ей потребовалсь жертва... жертва для тварей. Цель была близка... Поэтесса... и старый язык больше были не нужны.

Кусланд переглянулись с Эдуканом, а антиванец - с Морриган.

– Хош сказать, что промеж вас была любовь? У тебя и Совершенной? Ну, дела...
– Броска покосился на рыжего проводника, подбородок которого подрагивал, заставляя подпрыгивать косицы в бороде. Мясистое лицо Огрена то краснело, то бледнело. И, против обыкновения, сказать что-то теперь он не пытался.
– Я-т думал, такое только у наземников бывает, и то не соседей, а тех, что к этим... как их там... Антиве иль Орлею ближе.

– Геспит стала не нужна, - тем временем продолжала гномка, отстраненно, будто вновь погружаясь в муть бездумья.
– Но нужны были другие. Чтобы пройти по Тропам. Через тварей... хозяев. Чтобы войти в Зал Каридина, проникнуть... Защититься. Они гибли... погибли все, чтобы дать ей пробиться. Но она не пробилась, - запрокинув голову, Геспит вдруг рассмеялась - хрипло и торжествующе.
– Она не пробилась, нет. Она прошла Преддверие. Комнату Испытаний. Прошла по телам последних из своего дома. Но дальше не смогла. Ее не пускает. Не пускает!

– Подожди. Ты сказала - Команата Испытаний?
– Дюран в изумлени поднял светлые брови.
– Так она существует?

– Что за Комната?
– избегая смотреть на все еще менявшего цвета Огрена, мрачно поинтересовался Кусланд. Эдукан пожал плечом.

– О ней рассказывали легионеры. Из тех, кто постарше. В особенности, когда случалось время, и поблизости не было тварей, - он невесело усмехнулся.
– Хотя бывало такое, конечно, нечасто. Рассказывали, разумеется, не только о Комнате. О многом. Но о Комнате я запомнил, потому что по легенде она находится именно здесь, в Боннамаре. Каридин придумал ее сам для любого, кто осмелится войти. Любого легионера, - уточнил он.