Какой-то запах – затхлый, сухой, запах воздуха, на две тысячи лет замурованного в этом склепе.

– Пошли! – Лорен зашевелился первым; он встал на ноги и подхватил одну из электрических лампочек в проволочной сетке. Длинный шнур обвился вокруг него, как змея, и он пошел вперед. Я быстро последовал за ним, и мы проползли в отверстие.

Пришлось прыгать: до пола находившегося за отверстием помещения было около четырех футов. Лорен поднял лампу над головой, и мы всмотрелись в движение загадочных теней.

Мы стояли в длинном просторном проходе, который уходил прямо, не сворачивая, на 155 футов от большой пещеры и заканчивался черной каменной стеной. Коридор был восемь футов шесть дюймов высотой и десять футов шириной.

Крыша представляла собой положенные горизонтально от стены к стене плиты песчаника. Сами стены были выложены такими же плитами, как та, которую мы убрали. Пол вымощен квадратными плитами песчаника.

В стенах по обе стороны прохода были ниши. Они шли от пола до потолка и достигали семи футов в длину и пяти в глубину. В каждой нише – полки, тоже каменные, ряд за рядом, и на них сотни глиняных горшков.

– Какой-то склад, – сказал Лорен, высоко подняв фонарь и медленно двигаясь по проходу.

– Да, в кувшинах, вероятно, зерно или вино. – Я научился не высказывать догадки вслух. Сердце мое колотилось от возбуждения, голова поворачивалась из стороны в сторону, я пытался уловить каждую деталь.

Ниш было всего двадцать, по десять с каждой стороны прохода, и я снова высказал предположение:

– Около двух или трех тысяч кувшинов.

– Давай откроем один. – Лорена снедало нетерпение непрофессионала.

– Нет, Ло, этого нельзя делать, пока мы не готовы работать по-настоящему.

Все было покрыто толстым слоем бледной пыли, которая смягчала контуры и сглаживала углы. Когда наши шаги приводили ее в движение, пыль поднималась над полом неторопливо, как под водой.

– Нужно все прочистить, прежде чем мы сможем что-нибудь делать, – сказал я и чихнул: пыль нашла дорогу ко мне в ноздри.

– Двигайся медленнее, – сказал Лорен. – Не шевели пыль. – Он сделал еще шаг и остановился.

– А это что?

Вдоль всего прохода лежали десятки больших бесформенных предметов, совершенно скрытых под слоем пыли. Они лежали в одиночку и грудами – странные плавные очертания дразнили память. В отличие от правильных рядов кувшинов на полках эти предметы лежали в полном беспорядке.

– Посвети, – сказал я Лорену и присел над одним из них. Я легко притронулся к нему, провел пальцами по бархатной пыли, немного сдвинул ее, потом понял, что передо мной, и невольно отшатнулся с возгласом удивления.

Сквозь мягкий туман пыли и веков на меня смотрело лицо. Давно мертвое, высохшее, обтянутое коричневой, как табак, кожей. Глаза – пустые темные дыры, губы ссохлись и сморщились, обнажив в улыбке желтые зубы.

– Мертвецы, – сказал Лорен. – Их тут десятки.

– Жертва? – предположил я. – Нет, тут что-то другое.

– Похоже на сражение. Как будто они убиты в схватке.

Теперь, узнав, что это такое, мы могли пробираться мимо тел, лежавших грудами или поодиночке на каменном полу. Спиной к стене сидел труп в мантии из серой пыли, голова его упала на грудь, а вытянутая рука сбила с полки четыре кувшина, они лежали на полу рядом с ним, как пышные французские булки.

– Должно быть, дьявольская была битва, – сказал я с благоговением.

– Именно так, – негромко ответил Лорен, и я удивленно повернулся к нему. Глаза его горели яростным внутренним возбуждением, губы разомкнулись, на них застыла безрассудная улыбка.

– Как это? – спросил я. – Откуда ты знаешь?

Лорен взглянул на меня. Секунду-другую он меня не видел, потом его взгляд сфокусировался.

– А? – сказал он, удивленный.

– Ты говорил так, будто знаешь.

– Да? Не знаю. Просто – так должно было быть.

Он медленно двинулся по проходу, переступая через ряды мертвецов, вглядываясь в углубления, и я медленно пошел за ним. Мозг мой метался, как загнанный бык, набрасывался на каждую мысль, поворачивал и бросался снова. Я знал, что способность к спокойному логическому мышлению вернется, только когда спадет первоначальное возбуждение.

А пока я был уверен только в одном. Наша находка грандиозна. И значит не меньше открытия Лики в Олдувайском ущелье – это нечто такое, что потрясет и изумит мир археологии. Именно об этом я мечтал и молился двадцать лет.