… между мною и тобой века

… льды и облака

… если можешь, если хочешь, вспомни обо мне

долгая любовь моя…

Но один из посетителей уже выбрал № 11. Молодая жена, он немного смущен. Почему-то я должна уступить, хотя правила не запрещают проигрывать один и тот же номер дважды. Просматриваю список снова, но другие варианты никуда не годятся.

Пока я пытаюсь принять какое-то решение, набегает толпа матерей, жен и сестер, они моментально выстраиваются в очередь и оттирают меня назад. У них определенно есть опыт хождения на свидания. Из двух сотрудниц тюрьмы одна как будто подобрее, я хочу пробиться к ней, но прямо передо мной она захлопывает окошко — посещений больше не будет

девушка вы что оглохли передачи не разрешены тем более это

как вам вообще пришло в голову

и завтра тоже

я вам русским языком повторяю

ПОСЕЩЕНИЙ БОЛЬШЕ НЕТ»

(80)

«Он сидел обняв колени под нашим старым письменным столом я подошла к нему во сне забралась под стол в его темное детство и он поднял голову и посмотрел на меня и тогда я поняла что он мертв и обняла его и наконец-то заплакала и бледный воск как старый снег ноздреватый а под ним талая вода и дерн».

(81)

«Рано утром я проснулась оттого, что на зарешеченное окно села горлица. Ее тихое воркование, еле заметное сияние, разлитое по комнате, детские голоса под окном, свет и молоко.

И тогда я поняла, что тебя больше нет».

(82)

* F2 АЗ конец таксона ветви

тема закрыта

A.: Да-а. И это, вы говорите, без отсебятины? И на том спасибо. Я знал, что мы вырулим в конце концов на тематику униженных и оскорбленных.

B.: Положение второй жены…

A.: …одна из любимейших тем всех времен и народов.

B.: Заметьте, возвращение темы тюрьмы.

А.: И она, представьте себе, на свободе. За решетчатым окном.

В.: Бедная девушка. Столько иллюзий. Ее бессознательное прямо-таки набито утешительными образами. Сплошные химеры.

A.: Кентавры.

B.: Интересно, она понимает, что внутри и снаружи одно и то же?

A.: Вряд ли.

B.: Что у нее нет выхода.

A.: Определенно нет.

И.: Могу ли я интерпретировать ваше замечание как вывод о замкнутой метрике ее сновидного пространства?

B.: Да сколько угодно.

И.: И на том спасибо, как вы говорите. Мне просто нечего фиксировать. Вы приятно проводите время за непринужденной беседой, а у меня протокол.

A.: М-мм… ну давайте сгенерируем что-нибудь для господина И. Скажем так. Замкнутое сновидное пространство наблюдателя характеризуется внутренними петлями, закольцованностью основных сюжетов. В ряде случаев мы наблюдаем сквозные переходы, так называемые сифонные трубки, в сопредельные пространства, но наблюдатель их, похоже, не замечает. Про феминность будем писать?

B.: Я бы написал.

А.: Ага, а меня обвиняете. Ну и феминность, значимо снижающая надежность данных и возможность их переноса в другие условия. Сами сформулируйте там.

И.: Кисло. Ничего нового.

А.: А мы-то тут причем.

И.: Ладно, у нас еще два блока.

А.: Давайте их блоком и посмотрим. Какой смысл каждый раз что-то говорить.

А. и В. устраиваются в креслах, через некоторое время А. погружается в сон.

«Меня выписывают из больницы, и я долго прощаюсь с главным врачом. Больница опустела, пациенты разошлись по домам. Мне тоже пора собираться.

По пути к себе я заглядываю в палату моей учительницы музыки, которая умерла вчера вечером. Хочу взять что-нибудь на память. Оказывается, она рисовала на стекле, белой краской. Ее работы аккуратно расставлены по комнате. Это предчувствие зимы.

У меня столько вещей, что их невозможно вынести за один раз. Мама и сестра тоже умерли в этой больнице, и я хочу забрать все, что имеет к ним хоть какое-нибудь отношение. Одежду, книги, простыни, меховые тапочки, чашку с отбитой ручкой, железную ложку — и все это старое, поношенное, ломаное. На каждом предмете висит бирка с инвентарным номером. Хлама так много, что я сажусь на пол и начинаю плакать. Господи, ведь я одна, совсем одна».

(83)

«Все еще в палате. Вечер, солнце садится, заливая комнату темным золотом. По коридорам носятся мальчишки, играют в мяч. Как хорошо, думаю я, что они не знают, сколько здесь всего произошло, как мучительно умирали люди. Не знают, что двери не заперты, а то бы все у меня перевернули вверх дном. А я и так задержалась, перебирая вещи. Кажется, мне пора идти.

Я выхожу в коридор, неся в руке стеклянный сосуд с молоком. Молока немного, но на первое время хватит. У выхода меня встречает муж, он выглядит очень усталым. Наверное, дежурит с самого утра. Как дела, спрашиваю. Ничего, все в порядке. Малыш уснул. Пойдем домой, он тебя целый день в окошко высматривал. Где же мама, почему не идет. Поплакал и уснул. А я сразу собрался и в больницу.