Шрифт:
* * *
Последние дни были просто придуманы мною, Иначе как объяснить владычество серой краски — Холодные дожди, глянец гранита, запахи камышей — Так глаз, устроенный извлекать радость из света, Вдруг на мгновенье хочет черноты и видит ее. * * *
Я просыпаюсь, когда ты начинаешь говорить со мной. Думаешь — хорошо, что не слышит, Что по глазам не прочтет, Что тысячи городов непрозрачны для взгляда, Улыбаешься — она просто спит, Не смеется, не удивляется. Верно — когда я слышу твои недневные слова, Знаю, это — не что иное как сон. * * *
Закрою глаза и вижу — Сухие стебельки на серой скале, Дальше и вниз — полмира, И тот плоский камешек, На который опустился Еще невиданный в царстве тепла Путешественник, Маленький желтый лист. * * *
Берешь руку, гладишь пальцы, Как будто это может прибавить тебе реальности, Касаешься шеи, Чтобы увидеть движение жизни под скорлупой, Чтобы еще раз узнать — как это, Когда твой мир без людей вдруг оказывается населен. * * *
Пусть оно побудет пустым, Пусть пьет туман и ветер, Пусть движется сразу по всем отметинам круга, оставаясь в центре, Пусть не знает наверняка, кто внутри него только что поселился, И примеряет к его ровному пульсу Ход своих сокровенных вещей. * * *
Откуда ты узнаешь, что я есть, когда я далеко,
Ведь память — это не-мой голос?
Хочу увидеть и длить то новое чудо,
Когда ты вычитываешь кого-то из безликих строк,
И это действительно я.
Москва — Крым 1994, 1998