— Тогда покажите мне видео.

Терри обдумал услышанное, а затем пододвинул стул, позволяя мне сесть рядом, пока он давал объяснения.

— У меня тут записи с трех разных углов, но этот — самый лучший.

— С трех? Те пленки, что вы мне давали, были сняты с одного угла…

Он пожал плечами, не глядя мне в глаза.

— Так сказал, что вам больше ничего не надо — лишь общее представление.

Я вздохнула. Вряд ли Терри намеренно утаил бы от меня записи. К тому же я была рада, что не пришлось прокручивать в три раза больше пленки.

Мы просмотрели сегодняшний сеанс под каждым углом по два раза. Под конец мы оба восторженно качали головами.

— Эта штука просто — хлоп! — и вывалилась из воздуха! — дивился Терри, взяв крупный план. — Это… это же просто…

— Это тульпа, — подсказала я.

— Это круто. Настоящая, ожившая штука, при свидетелях. Группа Филиппа считала, что у них получится, а Так сказал, что это вряд ли возможно.

— Кажется, Так ошибся. — Я встала и посмотрела на него. — Спасибо, Терри.

Он смущенно кивнул.

Такман собрал оставшихся участников в комнате для сеансов. Уэйн Хопке, Ана и Иен сели рядком на диване. Иен положил руку на плечо Ане, но та старалась не встречаться с ним глазами, глядя в пол или на Такмана, сидевшего за столом вместе с Кеном и Патрицией. Кен хмурился и, сжав зубы, внимательно слушал Такмана. Патриция, которая все еще всхлипывала, вцепилась в его руку. Сидящий рядом с Аной Уэйн кивал со странно безучастным видом. Стекло мешало мне определить, что происходит во Мгле. На этот раз не было никаких признаков активности. Ни света, ни вспышек, которые я видела в прошлый раз — ничего.

Терри увеличил громкость на аудиомониторе.

— …Само собой, это неправда. У Кары случился нервный срыв, небольшая истерика, вызванная шоком, ведь брошь попала ей прямо в лицо. Это вполне естественная реакция.

— Надо сказать ему, чтобы отпустил всех по домам, — сказала я. — Никто из них не бросал эту брошь.

Терри встал, потянулся и, треща суставами, размял ноги.

— Я ему скажу.

Спустя мгновение он уже что-то шептал Такману. Тот кивнул и, сложив руки на груди, нацепил на лицо улыбку честного коммивояжера.

— Пленку просмотрели: все в порядке. Никто ни в кого ничего не бросал. Я поговорю с Карой, а пока, как мы и договорились, проект будет продолжен. Благодарю всех за терпение. Знаю, день был очень непростой.

Участники зашевелились. Такман шустро выскочил из комнаты. Через несколько секунд он ворвался в аппаратную.

— Что происходит? — потребовал он.

— Радуйтесь, Такман. — Я кивком указала на экран. — Похоже, у нас тут самая настоящая тульпа.

Он сдвинул брови и посмотрел на экран. А затем покачал головой.

— Как они это делают?

Я пожала плечами, у меня до сих пор кружилась голова после встречи с Селией.

— Силой мысли, может? Терри прокрутил все пленки: никаких признаков проводки, или проволоки, или того, что брошь подкинули. Можете просмотреть запись с любого ракурса: она появилась из ниоткуда. — Такман осоловело смотрел на экран. — Такман?

Он нахмурился и махнул мне рукой:

— Закругляйтесь.

Затем развернулся и вышел из комнаты.

Я запустила руку в волосы и потерла кожу, пытаясь прогнать боль, неумолимо нарастающую в затылке. Я устала и чувствовала себя злой, как собака, и выжатой, как лимон. Одного отношения Такмана было вполне достаточно, чтобы сорваться… А тут еще это! Только бы не мигрень!

— Заберете пленку? — спросил Терри.

— Нет. Думаю, я и так запомню. И потом, я почти закончила, а эта запись все равно не убедит Такмана.

— Наконец-то вы поняли…

— Терри, зачем вам этот проект? Вам не кажется, что вы теряете тут время?

— Патопсихолог недотягивает до эксперимента тюремщик-заключенный.

— Простите?

— Классический эксперимент в области бихевиоральной и патопсихологии: группе людей дается разрешение делать все, что им вздумается, с другой группой людей — хотя при этом им говорится, что о другой группе нужно заботиться. Им дают понять, что они не понесут никакого наказания за свои действия во внешнем мире. И довольно скоро они начинают творить друг с другом жуткие вещи. Здесь мы наблюдаем интересную разновидность этого эксперимента, поскольку в нашей группе заключенных нет, только охранники. Им сказали, что у них есть власть и их действия отразятся на внешнем мире, но только если группа действует сообща. Я пишу диссертацию на тему «Разрешение, самооправдание и психоз», здесь я собираю материал.