Духовой оркестр национальной гвардии играл, смягчая недовольство зрителей. Посреди улицы мелом начертили «крейсер», и местные авиаторы на первых моделях самолетов братьев Райт развлекали публику, пытаясь попасть в «корабль» гипсовыми «бомбами». Булыжник был усеян битым гипсом, когда в рупор прочли очередную телеграмму.

«Небо над Хэммондом прояснилось. Самолеты снова поднялись в воздух».

Часом позже раздались крики:

— Вот они!

Все взгляды устремились в небо.

Одна за другой показывались летающие машины. Впереди шел белый биплан Стива Стивенса. Он облетел парапет похожего на крепость Арсенала, опустился на широкую улицу и покатил по булыжнику; два его пропеллера подняли облако гипсовой пыли. Отряд солдат в парадной форме отдал честь, почетный караул салютовал оружием.

Два оперативника из службы личной безопасности «Агентства Ван Дорна» стояли на крыше Арсенала, опираясь на резной парапет, и смотрели в небо. За ними из мезонина на верху лестницы неслышно появился широкоплечий человек плотного сложения, обошел окно в полу, еще одну надстройку на крыше, где размещались механизмы лифта, и подобрался поближе.

— Если бы по лестнице поднялся не я, а Гарри Фрост, — прогремел его голос, как уголь по желобу, — вы, парни, уже были бы мертвецами.

Операторы повернулись и увидели «Самого» — мистера Джозефа Ван Дорна с мрачным лицом.

— Этот убийца мог бы спокойно прикончить летчицу, за чью охрану агентство получает хорошие деньги.

— Простите, мистер Ван Дорн.

Милаго покаянно повесил голову.

У Льюиса нашлось оправдание.

— Мы считали, что лестницу охраняют солдаты национальной гвардии.

— Воскресные солдаты национальной гвардии, — саркастически проворчал сердитый Ван Дорн, — выходят из Мамочкиных домов, чтобы защитить Чикаго от забастовщиков и иностранных пришельцев из Канады. Они не узнают Гарри Фроста, если встретятся с ним в переулке. Да и не сумеют с ним справиться. Для этого здесь вы.

— Да, сэр, мистер Ван Дорн, — хором ответили они.

— Плакаты с вами?

Они показали плакаты «Разыскивается!» с изображениями Фроста с бородой и без бороды.

— Пистолеты с вами?

Они распахнули пальто, демонстрируя револьверы в кобуре.

— Будьте внимательны. Следите за лестницей.

На парадном плацу Марко Селер в обличье Дмитрия Платова стоял рядом с механиками из поездов поддержки, опередивших летчиков. Механики с тревогой погладывали на небо, выискивая признаки ухудшения погоды.

Когда первым приземлился Стив Стивенс, Селер с жаром захлопал — именно этого ожидали бы от Дмитрия Платова. Но, улыбаясь и аплодируя, он воображал флоты летающих машин с солдатами за пулеметами и взрывы в Арсенале, вызванные сброшенным с неба динамитом.

Налет с неба, о котором мечтал Марко Селер, требовал множества еще не построенных летающих машин. У таких боевых воздушных судов будет по два или по три, даже по четыре мотора и огромные крылья, они смогут нести много бомб на большие расстояния. Меньшие и более проворные машины сопровождения будут защищать их от контратак.

Селер прекрасно понимал, что идея далеко не нова. Мечтатели-художники и хладнокровные военные давно представляли себе армии воздушных кораблей, способных нести множество пассажиров или бомб. Но Марко Селер жил за счет чужих идей. Он был подобен губке, в чем обвиняла его Даниэлла ди Веккио. Вор и губка.

А что если Дмитрий Платов, русский авиаинженер и создатель термодвигателя, был его единственным оригинальным изобретением? Об этом говорила итальянская пословица: необходимость — мать изобретательности. Марко Селеру необходимо было уничтожить летающие машины соперников, чтобы обеспечить Джозефине победу на его машине. А кто успешнее может вредить им, чем добродушный, всегда готовый помочь «Платов»?

Селер действительно был искусный слесарь-инструментальщик и обладал своеобразной способностью с первых мгновений видеть законченное изделие. Этот дар ставил его выше обычных механиков, когда он, двенадцати лет от роду, работал подмастерьем в Бирмингеме — это место нашел ему отец, иммигрант, официант в ресторане; ради этого ему пришлось соблазнить жену фабриканта. Когда металлический стержень закрепляли в токарном станке, чтобы выточить из него деталь, другие мальчики видели цельный кусок металла. Но Марко мог представить себе конечный результат еще до того, как стержень начнет вращаться. Он как будто видел, что ждет внутри. И высвобождение этой ждущей внутри детали было совсем простым делом — требовалось только отрезать лишнее.

В жизни это тоже действовало. Внутри первого моноплана ди Веккио Марко видел себя — вот он получает контракт на строительство воздушных машин, с помощью которых Италия победит своего злейшего врага Турцию или захватит колонии Оттоманской империи в Северной Африке.

Вскоре затем машина, которую он скопировал, разбилась, он увидел подтверждение «ждущего внутри» в роскошном «особом» поезде, который привез на Первую калифорнийскую воздушную встречу [21] Гарри Фроста с молодой женой. Сказочно богатая пара — тяжелый бомбардировщик и его изящный эскорт, — гораздо богаче самого короля Италии, дали бы ему новый шанс построить боевые летающие машины будущего.