Но как?

Она не могла пойти на конюшню, так как уцелевших лошадей на время перевезли в другое помещение, в пятнадцати километрах от прежнего. Она не могла позвонить Габриэлю, потому что ее отец постоянно следил за ее мобильником. Он уже и так достаточно нервничал по поводу фингала под глазом у Саймона.

Лэйни собрала всю волю в кулак, чтобы держать рот на замке и не напоминать отцу, что она предлагала пойти на игру. Если бы они были там, то Саймон пошел бы вместе с ними, вместо того, чтобы рассчитывать на кого-то из ребят, чтобы они подбросили его до дома после того, как хрен знает, что произойдет. Тогда у Саймона бы не было фингала под глазом и причин закрываться в своей комнате без объяснений.

Но, наконец-то, зазвенел звонок, означающий конец второй пары.

Лэйни направилась на математику.

Ну и, конечно же, место, где должен был сидеть Габриэль, было пустым.

Она остановилась в дверном проеме в смятении. Может, он получил травмы вчера, а она не в курсе?

Или, может, это было запланировано? А может, он прогуливает занятие?

Или он не хочет видеть ее.

Она сжала руки в кулаки. Разочарование навалилось на нее со всей силой, и ногти впились в ладони.

Как обычно она хотела молотить кулаками по его груди и одновременно крепко обнять, и никогда не отпускать.

Если он только вообще появится на горизонте.

— Лэйни.

Она резко повернулась, готовая ударить, ее руки все еще были сжаты в кулаки.

Габриэль поймал ее за запястья, его пальцы нежно пробежались по рукавам ее водолазки.

Но сразу после этого он остановился и просто держал ее. Он не отталкивал ее, но и не притягивал ее ближе к себе. Его голос был низким и хриплым, так что только она могла его слышать.

— Не бей меня.

Она уставилась в его голубые глаза, такие близкие и полные эмоций.

Ей потребовалось время, чтобы она смогла говорить. Сто тысяч вопросов крутились в ее голове все утро, но сейчас все, что она смогла произнести, было:

— Почему?

Она заметила, что Габриэль слегка вздрогнул.

— Мм, ну, по крайней мере, подожди, пока закончатся уроки. Затем ты можешь выбить из меня всю дурь, если, конечно, захочешь.

Он выпустил ее руки, освобождая ее.

— Драка в классе — это автоматическое отстранение от учебы на один день.

Она сглотнула. Сейчас, когда он стоял прямо напротив нее, она слишком боялась спрашивать.

Нет, она слишком боялась услышать ответ.

Студенты потоком ломились в двери. Габриэль подвинулся чуточку ближе.

— Ты в порядке?

Сознание Лэйни продолжало возвращать ее к тому моменту на поляне, когда солнечные лучи танцевали на ее коже, и поцелуи Габриэля спускались по ее животу, когда ее дыхание замирало от страха и трепета, и когда она впервые почувствовала, что все идеально.

И потом эта идеальная картинка исчезла в дыму. В прямом смысле этого слова.

Она вытащила из кармана зажигалку Габриэля и протянула ему.

— Думаю, что тебе надо рассказать мне.

В его глазах промелькнула паника. Он выхватил зажигалку у нее из рук и засунул себе в карман. И после этого он приник к ней еще ближе, привлек ее к себе, чтобы сказать ей на ушко.

— Если тебя поймают с такой зажигалкой, это тоже автоматическое отстранение от учебы.

Его дыхание обжигало ее шею. Она задрожала.

Сфокусируйся.

— Рассказать правду? — прошептал он.

Она кивнула.

— Я хочу знать все.

Прозвенел второй звонок, и Лэйни отпрянула назад. Сердце, казалось, выпрыгивало у нее из груди.

— В перерыве?— спросил он.

— Да, — выдавила она.

В этот момент мисс Андерсон вошла в кабинет и предложила всем пройти на свои места.

Лэйни решила шесть заданий на разминке, благодарная им за то, что можно было отвлечься, за необходимость смотреть в тетрадку, а не по сторонам.

Сложенный тетрадный листок приземлился на ее учебник. Лэйни развернула его под партой.

Ты меня боишься?

У нее перехватило дыхание, и кровь прилила к голове.

Затем она взяла карандаш и написала.

Чуть-чуть.

Она смотрела на него, когда он разворачивал листок. Ни сожаления, ни разочарования. Только спокойное согласие.

С искоркой вызова.

Лэйни почувствовала, что ее ладонь, в которой она держала карандаш, стала влажной. Она вытерла ее об коленку.