Борк и Но рыдали.

– Положите себя на Лед! – пророкотал Одо, стукнув в пол посохом.

Борк и Но смолкли, всхлипывая.

– Брат, мы сердцем завидуем тебе. – Ефеп взял Уф за руку. – Ты летишь с ним.

– Ты увидишь Храм. Ты поможешь встрече! – подхватил Одо.

– Ты замкнешь Великий Круг! – Ефеп крепко сжал руку Уф.

– Вам нельзя лететь со мной, – произнес Уф, поддерживая сердцем.

– Мы знаем, – ответил Одо.

– Мы знаем, – успокоился и успокоил Уф Ефеп.

– Я тоже знаю это, – мучительно улыбнулся Уф, и рыжеватые маленькие ресницы его сомкнулись. – Ваше место здесь. Мясо клубится.

– Мы сдержим! – уверенно пророкотал Одо.

Мальчик застонал во сне. Все, кроме Уф, насторожились.

– Ему спать еще четыре часа, – сказал Уф. – Пора, братья.

Одо и Ефеп кратко вспыхнули:

– Уф! Но! Борк!

– Одо! Ефеп! – ответно вспыхнули остающиеся.

Ефеп вышел первым из салона. Одо кинул тяжкий взгляд на спящего, погасил сердечный сполох, стукнул посохом в пол и вышел, яростно шелестя рясой.

Борк, Уф и Но сняли с мальчика памперс, одели его в синие шорты и голубую майку с большой алой клубникой на груди. Положили спать в кресло.

Уф нажал кнопку вызова пилота. В дверь салона деликатно постучали. Сестра Но открыла. Вошел худощавый, стройный, черноволосый, кареглазый и чернобровый пилот. Уф пожал ему руку. Пилот покосился на спящего мальчика, быстро перевел взгляд на Уф:

– Мы готовы?

– Да, – кивнул Уф.

– Я зову пограничников. – Пилот вышел.

Вскоре к самолету подрулила зеленая «Лада» погранслужбы. На борт поднялись молодой лейтенант и среднего возраста капитан, стали проверять паспорта и багаж. Мальчик был вписан в паспорт Уф как его сын.

– Нагонялся в футбол, поди? – с улыбкой покосился лейтенант на спящего мальчика, ставя в паспорте штамп «вылет».

– Если бы! – грустно покачал головой Уф, забирая паспорт. – Компьютерные игры. И оторвать невозможно.

– В шесть лет? Здорово! – Лейтенант одобрительно покачал головой.

– И куда все катится с этими компьютерами? – заискивающе заглянул в глаза Уф круглолицый таможенник.

– На тот Свет, – серьезно ответил Уф.

Борк и Но сладко вздрогнули сердцем. Таможенник как-то потух и заскучал, кивнул и направился к выходу.

– Счастливого пути, – улыбнулся лейтенант.

– Счастливо оставаться, – ответил Уф.

Офицеры вышли. Люк закрыли. Двигатели самолета загудели, он стал выруливать на взлетную полосу.

– Когда он проснется, мы будем лететь. – Уф пристегнул ремнем мальчика, сел в кресло рядом и пристегнулся сам. – Нужна будет еще небольшая доза. Но не глубокий сон. Там тоже граница.

– Я подберу нужное, – ответила Но.

Самолет взлетел.

Уф глянул в иллюминатор на удаляющуюся страну Льда и облегченно откинул свою крепкую рыжеволосую голову на чистый и белый подголовник кресла:

– Gloria Luci! [3]

7 июля в 4.57 по местному времени товарный поезд Усть-Илимск – Санкт-Петербург – Хельсинки пересек границу Финляндии и стал тормозить в таможенном пакгаузе. Косой луч только что взошедшего солнца заскользил по двум голубым, сцепленным вместе тепловозам и восемнадцати серовато-белым вагонам-рефрижераторам с огромной голубой надписью «ЛЁД». Как только состав остановился, к тепловозам подошли младший лейтенант таможенной службы и двое полицейских с овчаркой. Голубая дверца второго тепловоза открылась, и по стальной лестнице спустился высокий стройный блондин в светло-синем летнем костюме и бело-голубом галстуке с серебристой заколкой фирмы «ЛЁД». В руке он держал голубой кейс.

– Хювяа хуомента! [4] – бодро произнес блондин и улыбнулся.

– Топрое утро, – не очень бодро ответил низенький остроносый таможенник с редкими усиками.

Блондин протянул ему паспорт, тот быстро нашел печать с отметкой о пересечении границы, вернул паспорт, повернулся и засеменил к белому зданию таможни. Блондин размашисто двинулся рядом, полицейские остались возле поезда.

– Судя по запаху гари, у вас тоже засушливое лето? – заговорил блондин на отличном финском.