И потом мы оба это слышим.

 Кричит женщина:

 — Помогите! Нет! Нет! Остановись!

 Рыдания.

 — Пожалуйста, не надо. Я не хочу этого. Пожалуйста!

 Я холодею от ужаса.

 Я вся напрягаюсь, и широко открываю глаза. Потом смотрю вверх на Твитча, который, внимательно, и с сожалением в глазах, наблюдает за мной. Меня шокирует, что он даже не пытается найти эту женщину или помочь ей. Когда она визжит, Твитч вздыхает так, как будто эта женщина не подвергается сейчас нападению, а будто она заноза в его заднице.

 Кровь шумит у меня в ушах.

 Я чувствую отвращение. Убираю от него руку, и стискиваю зубы, отталкивая его за плечи, потом бегу вниз по коридору, разыскивая источник криков о помощи.

 — Лекси! Не ходи туда! Подожди, черт возьми!

 Но я не жду. Я бегу. Отчаянно разыскивая женщину, которая, очевидно, нуждается в помощи.

 Ее стоны, стенания и рыдания слышатся все ближе и ближе, пока наконец, я не останавливаюсь прямо перед дверью, боясь заглянуть внутрь. Боясь того, что там увижу.

 Мое сердце выпрыгивает из груди.

 С расширенными от ужаса глазами, дотягиваюсь до дверной ручки. Медленно ее поворачиваю, слышу щелчок замка, и дверь на дюйм приоткрывается. В этот же момент, я оказываюсь спиной, прижатой к твердому телу. Чья-то рука сильнее прижимается к моему рту, и я борюсь. Дыша в основном, через нос, я несколько раз дергаюсь, перед тем, как прямо возле уха слышу голос Твитча:

 — Остановись. Смотри. Лекс, все в порядке.

 Я продолжаю бороться, и его рука на моем рте напрягается. Слезы льются из моих глаз, и я вся дрожу. Прижимая меня лицом к своей щеке, он нежно укачивает меня из стороны в сторону:

 — Шшшш. Просто смотри.

 Закрыв глаза на некоторое время, я понимаю, что ничего не получится, пока я не сделаю так, как говорит он. Так что, все еще всхлипывая, я открываю глаза и внимательно смотрю через щелку в двери.

 Мое сердце пропускает удар. Гнев растекается по моим венам, опаляя изнутри, как жидкая лава. Я потрясена. И мое сердце разбито.

 Мне нужно позвонить в полицию.

 Лекси напряжена всем телом и дрожит от беззвучного крика, когда мы смотрим сквозь щелку в двери. Крепко обнимая, я покачиваю ее, надеясь, что это ее успокоит.

 Я не очень хорош в таких вещах.

 Это неприятное зрелище. И часть меня просит Бога, чтобы она прошла через это со мной. Независимо от ее уверенности в том, что она сильная.

 Она – идеальна.

 Я знаю, что она переживет это.

 Это слишком, чтобы понять. Но она найдет способ справиться. Я знаю это. И я буду здесь, чтобы все время направлять ее.

 Закрыв глаза, я пытаюсь блокировать картинки, которые врезались в мой мозг. Неспособная удержаться, я беззвучно кричу и мое тело трясется рядом с высоким мужчиной, к которому я внезапно чувствую ненависть.

 Я ощущаю тошноту. И беспомощность. И печаль.

 Но, моя ненависть к Твитчу сильнее всех этих чувств.

 Накрыв одной рукой мой рот, другую он протягивает мимо моей груди, чтобы взять меня за плечо, и в тоже время нежно покачивает меня, воркуя:

 — Шшшш, Ангел. Я знаю, это жестоко. Мне просто нужно, чтобы ты понаблюдала чуть подольше.

 Я плачу еще сильнее.

 Кто это чудовище?

 Я знаю, у Твитча есть проблемы. Глубоко посеянные проблемы. Но я никогда не думала, как далеко зарыт их корень. Я должна была послушать Никки, когда она сказала мне не делать из этого мужчины проект.

 Его губы касаются моего уха, и он шепчет:

 — Ты должна доверять мне, Лекс.

 Его голос умоляет меня:

 — Открой глаза.

 Я хочу завизжать «Пошел на хрен»... но что-то в его голосе говорит мне, что стоит послушаться его. Так я и делаю.

 И мое горло сжимается. Так сильно, что я не могу сглотнуть. Картина передо мной просто ужасающая.

 Линг лежит на животе посреди королевского размера кровати, стоящей в пустой комнате. Ее маленькое черное платье разорвано, и лохмотьями свисает на ее практически голом теле. Одна длинная шелковая перчатка снята, а другая свешивается с ее напряженных пальцев. Ее симпатичное личико искажено от мучений и страданий, которые она испытывает в данный момент.

 Мое сердце разбивается из-за нее.

 Я не могу моргнуть, и одинокая слеза скатывается вниз по щеке.

 Я хочу крикнуть. Я хочу, чтобы она знала, что не одинока. Я хочу позвать помощь. Но прежде всего я хочу выбить дерьмо из этой скотины, которая удерживает одну ее руку за спиной, и в тоже время жестко врывается в нее.

 Нет, поправочка. Я хочу убить этого мужчину.

 Я уверена, что, если бы сейчас при мне был пистолет, я бы использовала его. Не оборонялась. Не калечила. Просто убила бы.