Хубилай и Чаби обернулись, заслышав, как у порога кто-то прочищает горло. Вошел стражник: от промасленной накидки у него парило, с сапог лилась вода.

– Господин, к вам орлок Урянхатай! – объявил он и низко поклонился.

Два стражника досматривали каждого, кто хотел встретиться с Хубилаем, искали оружие. Даже гонцов раздевали догола, потом позволяли одеться и пускали к хану. После встречи ямщики не спешили обратно с ответом: их оставляли с туменами. Народ еще не оправился от гибели Мункэ-хана. Из-за досмотра Урянхатай и злился. В дом он вошел промокший, красный от гнева.

– Господин мой, ты хотел меня видеть? – спросил орлок, сжав губы в тонкую полоску. Тут он заметил Чаби, выпрямил спину и, глядя на спящую малышку, улыбнулся. – Госпожа, я не увидел тебя сразу. Ваша дочь здорова?

– Целый день спит, ночами мне покоя не дает – а так, да, здорова. Пора будить ее и кормить.

Урянхатай кивнул. Хубилай смотрел на него и не узнавал в любезном мужчине орлока. Тот не брал с собой жен и детей, вот хан и не предполагал, что суровый военачальник может быть любящим отцом.

Хубилай откашлялся. Урянхатай снова поклонился Чаби и подошел к печи. «Осторожно!» – жестом велел Хубилай, а орлок вытянул руки и уставился на пламя.

– Урянхатай, ты служил моему брату Мункэ. Я знаю это и не злюсь. – Он глянул на орлока, но тот молчал. – В битвах с сунцами ты доказал мне свою преданность, но это дело прошлое. Сейчас мне нужно вернуть тумены домой. Не исключено, что грядут новые битвы на монгольской земле с монгольскими же воинами, с людьми, которых вы знаете и уважаете.

Урянхатай отвернулся от огня, спрятав лицо в тень, и коротко кивнул.

– Тебя интересует, можно ли мне доверять. Понимаю, господин. – Он задумался, стирая дождевые капли с лица. – Не представляю, как мне тебя убедить. Твой брат Мункэ действительно избрал меня командовать вашим войском, и я повиновался каждому твоему приказу. Я был тебе верен и принес клятву, когда ты объявил себя ханом. Если этого недостаточно, предложить мне больше нечего.

– У тебя семья в Каракоруме, – тихо проговорил Хубилай.

Урянхатай стиснул зубы и снова кивнул.

– Это правда. Как и у большинства воинов из старых и новых туменов. Если ваш брат Арик-бокэ возьмет моих родных в заложники, мне их не спасти. А вот отомстить захочется.

В глазах орлока полыхнул такой гнев, что Хубилай прочел его мысли и устыдился. Его семья годами использовала Урянхатая. Хан первым отвел взгляд. Он отправил жен и детей своих воинов обратно в Каракорум и сейчас отдал бы правую руку, лишь бы изменить то невинное решение. Арик-бокэ получил преимущество, тайное оружие, которое сразит воинов Хубилая наповал. Прибегнет ли брат к угрозам? Чаби совершенно права: младший брат для него теперь темная лошадка.

– Я должен пойти в поход на родину, – проговорил Хубилай чуть ли не с изумлением. – Поможешь мне его спланировать?

– Разумеется, господин мой. Ты – хан. Я дал тебе клятву верности. – Каждое слово Урянхатай произносил так спокойно и уверенно, что сомнений у Хубилая заметно поубавилось.

– С чего бы ты начал?

Орлок улыбнулся, понимая, что самое страшное позади.

– Я бы немедленно покинул сунские земли и обосновался на цзиньской территории неподалеку от Шанду. Еды там достаточно, войско прокормится. Твоему брату придется возить мясо и зерно из Чагатайского улуса и урусских земель. Я перекрыл бы те пути. В этой войне провизия сыграет важную роль. – Он принялся расхаживать перед печью, невольно повторяя недавние метания Хубилая. – Твой брат лично приведет к присяге каждого из царевичей-вассалов. Уничтожь сильнейших царевичей в назидание другим. Лиши брата силы, поддержки соратников, затем вызови его на бой, и он падет.

– Ты уже все продумал, – с улыбкой молвил Хубилай.

– Сразу, как принесли новости, господин. Тебе нужно вернуться домой и, если понадобится, уничтожить Каракорум. Ты – хан. Не отдавай же свой титул другому.

– Тебя не тревожит, что придется биться с родичами? – спросил Хубилай.

Урянхатай пожал плечами.

– Господин мой, мы безостановочно бьемся вот уже пять лет. Мункэ-хан дал тебе лучшие тумены, но сейчас они стали еще лучше, и это не лесть. Твоему брату некого нам противопоставить. В общем, я не беспокоюсь. Если Арик-бокэ проведет черту, мы преступим ее и растерзаем его воинов. – Урянхатай остановился, обдумывая следующую фразу: – Не знаю, каковы твои планы касательно младшего брата. Но учти: если Арик-бокэ начнет угрожать семьям наших воинов, сохранить ему жизнь, возможно, не получится. На моих глазах ты щадил целые города, но тогда воины теряли только серебро и трофеи. Если доберемся до твоего брата и руки у него будут в крови…

Хубилай поморщился, и орлок осекся.

– Ясно, – отозвался хан. Урянхатай пристально за ним наблюдал. – Если такое начнется, я вмешаюсь. Убивать его не хочу, но как ты сказал, некоторые вещи игнорировать нельзя.

Орлок кивнул, удовлетворенный тем, что прочел в глазах Хубилая.

– Хорошо. Важно, что ты понимаешь, каков расклад. Это не игра и не семейная ссора, которую можно уладить разговором и выпивкой. Прольется кровь. Ты ведь не известил брата о своих намерениях? Гонцов ты задерживаешь…