Арик-бокэ быстро шагал по коридорам дворца. Напряжение немного отпустило, и хан на ходу размял плечи. Он молотил мечом Тельхана, а представлял Хубилая, и на время гнев отступил. Сейчас красное кольцо злобы снова сжималось и будило кровожадность.

Хан распахнул двери из полированной меди, не удостоив вниманием стражников. Аландар проследовал за ним в зал для приемов и заметил, что придворные вскочили, как вздернутые. Арик-бокэ выбежал из зала несколько часов назад, и все это время придворные ждали: без высочайшего позволения расходиться запрещалось. Все кланялись. Ни малейших признаков раздражения Аландар не увидел. Вина в кувшине не осталось, но, кроме этого, ничто не указывало, что двенадцать человек прождали Арик-бокэ целое утро.

Хан прошел к столу и выругался, узрев, что кувшин опустел. Он схватил его, рванул к дверям и всучил стражнику.

– Принеси еще вина, – велел он, не глядя на стражника, который кланялся прямо с кувшином в руках.

Когда Арик-бокэ повернулся к придворным, в его глазах клокотала такая злоба, что никто не решился встретиться с ним взглядом.

– Итак, я дал вам время на размышление, – раздраженно проговорил он. – Вам известно, каковы ставки. – Он сделал небольшую паузу и продолжил: – Мои дозорные находят разрушенные ямы, продовольствие с севера больше не поступает. Если моих шпионов не настроили против меня, то, по их сведениям, мой брат Хубилай намерен отвоевать у меня ханство. Родной брат направил тумены против своего законного правителя… – Арик-бокэ остановился, заглядывая придворным в глаза. – Вы языки проглотили или ничем не в силах помочь своему хану? Ничем! – изрыгнул он, брызжа слюной.

Все придворные считались бывалыми воинами, но они отпрянули от Арик-бокэ. Его гнусавый голос разносился по залу, шрам на изуродованной переносице побагровел.

– Объясните, как армия вторглась в мое ханство, а мы своевременно об этом не узнали? Для чего мой дед создал ямскую систему? Месяцами я спрашивал советников, почему не приходят письма, почему опаздывают отчеты. Я спрашивал своих доверенных помощников, по какой причине Каракорум мог оказаться в изоляции. Нет, объясните, как без нашего ведома такое случилось в тысяче миль от города?

Стражник вернулся с двумя кувшинами, полными вина. Арик-бокэ дождался, пока ему наполнят чашу, и осушил ее парой больших глотков. После второй порции он немного успокоился, хотя шея его осталась красной, а вены так и бугрились.

– Это дело прошлое. Разберусь с ним и казню тех, кто твердил, что, мол, ямы – сама надежность, гарантия безопасности и раннего оповещения, о котором другие ханы и не мечтали. Алгу я тоже казню, а дочь его отдам своим слугам – пусть забавляются… – Арик-бокэ вздохнул, понимая, что одной бранью ничего не добьется. – Ямы нужно восстановить. Орлок Аландар отберет в ямщики лучших дозорных. Я должен выяснить, где тумены моего брата, чтобы ответить с наибольшей эффективностью.

Хан повернулся к придворным, высматривая признаки неуважения.

– Аландар, сколько у нас людей? – осведомился он наконец.

– Без туменов из урусских земель и из Чагатайского улуса… – начал тот.

– Орлок, скажи, что у меня есть, а не чего нет.

– Двадцать туменов, ваше ханское величество. Это если охранять город останется лишь дневная стража.

– А у моего брата сколько?

Аландар замялся, понимая, что способен лишь гадать.

– До восемнадцати туменов, ваше ханское величество, хотя он долго воевал с сунцами и мог потерять шестьдесят-семьдесят тысяч.

– А то и больше, орлок. Мой брат-заучка мог растерять половину войска, пока читал цзиньские книги или учился одеваться, как цзиньская шлюха.

– Как скажете, ваше ханское величество. Точно мы узнаем, лишь когда заработают ямы.

– Хубилай не одолел сунцев, орлок Аландар. Он пять лет сиднем просидел в империи, ожидая, когда Мункэ-хан явится ему на помощь. Вот кто нам противостоит. Лжехан, мой брат, перекрывший нам снабжение, мотается по свету, полный бездумной самоуверенности, а правомочный хан Чингисова народа расхлебывает последствия… С меня хватит, Аландар! С меня хватит оборванных гонцов, боящихся сказать, что ханство разваливается. Мы встретимся с моим братом-заучкой. Я заставлю его ползать у моих ног.

– Всенепременно, ваше ханское величество, – отозвался Аландар, наклонив голову.

– Получается, два месяца назад предатель стоял под Самаркандом. – Арик-бокэ махнул рукой одному из двадцати генералов, которые с волнением ждали приказов. – Неси карты! Посмотрим, куда он мог уйти за это время.

Генералы переглянулись. Они предполагали, что за такой срок свежие монгольские тумены могут пройти тысячи миль. Аландар знал, что из всех военачальников он наименее уязвим перед ханским гневом.

– Ваше ханское величество, Хубилай может быть где угодно. Мы подозреваем, что он отправил тумены на север против Бату, следовательно, уже разделил свое войско. Уверены мы лишь в том, что он придет в Каракорум.

– Это лишь город, – парировал Арик-бокэ.

– Это город, где остались жены и дети его воинов, господин мой. Хубилай за ними явится. Разве у него есть выбор?

Арик-бокэ немного подумал и кивнул.

– Ну вот, хоть что-то. Хубилай точно сюда придет, а у нас есть то, что ему дорого. Этого хватит, но только для начала, орлок. Оборонительный бой я вести не желаю. Наша сила в скорости, в движении. Хубилай к стенке меня не прижмет, ясно? Я выберусь из Каракорума и разыщу его. Хочу устроить облаву и медленно сжимать кольцо, пока не загоню его воинов в угол.