Первые стрелы долетели до врагов, когда их авангард растянулся в шеренгу из пятидесяти человек. Аландар в ужасе смотрел, как враги поднимают громоздкие щиты, которыми ловили стрелы в воздухе. Ничего подобного у монгольских воинов орлок прежде не видел. Тяжелые луки врагам приходилось держать двумя руками. Военачальники Аландара уже разворачивали людей навстречу врагу. Приказы долетали до командиров минганов и хунганов. Колонна перестраивалась в шеренгу. Маневр этот не из легких – останавливались целые тысячи, – но он проводился.

Едва в душе Аландара затеплилась надежда, враги бросили щиты и подняли луки. В тающем пространстве между армиями загудели быстрые стрелы. Аландар понял, что его туменам вовремя не перестроиться, и поморщился: вражеские лучники начали обстреливать мечущихся воинов. Перед глазами мелькнула черная полоска – что-то ужалило в плечо так, что Аландар покачнулся в седле, и улетело прочь. Другая стрела попала в коня – вошла ему в горло по самые перья. Бедняга начал кашлять и захлебываться кровью.

Конь упал – перепуганный Аландар едва успел выбраться из седла. Его туменам следовало отступить, другими словами, мчаться прочь от нападающих. Еще следовало укрепить фланги на случай атаки с той стороны. В голове мелькали взаимоисключающие приказы, вариантов спастись не придумывалось. Ярко светило солнце, стрелы пролетали мимо, а Аландар и бровью не вел. Стражники выжидающе смотрели на него, но орлок бездумно вскочил на свежего коня и точно отрешился от всего. Тумены на время остались без командира.

Командиры почувствовали замешательство военачальника и сообща восполнили нехватку приказов. Воины даже заволноваться не успели – поступили новые распоряжения, и их снова куда-то повели. Джагуны-сотни собрались в плотную группу, подготовившись отразить фланговую атаку, пока тумены орлока не выберутся из долины.

Возможно, битву и удалось бы спасти, только противостояли Аландару ветераны сунской кампании. В разгар сражения их шеренги находили друг на друга, поэтому основной удар всегда наносился на слабейших участках строя противника. Когда обе стороны схватились за мечи и пики, они встали насмерть.

У туменов, оставшихся в долине, наконец появилось больше места для маневра, и Аландар потрясенно покачал головой, увидев, какая сила напирает с тыла. Он думал, там не более нескольких тысяч воинов, как ему померещилось утром. Но холмы изрыгали воинов под знаменами Хубилая в таком количестве, что Аландар понял: надо было двигаться меж холмами, там враги нанесли бы меньший урон. Врагов оказалось почти в два раза больше, и арабские пастухи разинув рты наблюдали, как воинов Аландара берут в кольцо, бьют и крошат.

Орлок видел только хаос, всадники так и мельтешили перед глазами. Он с самого начала плясал под дудку Хубилая – осознать такое было мучительно больно. Всюду летали стрелы, всюду падали убитые и раненые. В жуткой толчее он не мог отличить своих от чужих, а вот враги, похоже, не терялись. Стражники защитили орлока от истошно орущего воина – мечами отвели его копье от Аландара. Нападение вывело того из транса, хотя от досады сосало под ложечкой. Следовало отступить – других вариантов не осталось.

Свой рог Аландар потерял, когда пал его конь, поэтому крикнул одному из офицеров. Тот поник, сообразив, в чем дело, но несколько минорных нот выдул, потом еще раз, потом еще. Зов словно утонул в хаосе битвы, хотя внимание к Аландару и его трубачу привлек. Стрелы будто нехотя взмыли в воздух и жужжащим дождем упали там, где стоял орлок. Одна впилась трубачу в грудь и пронзила пластинчатые доспехи. Трубач скорчился, а Аландар разозлился, подъехал к раненому и вырвал рог у него из рук.

Дыхание сбилось, но орлок поднял рог и повторил сигнал. Не сразу, но ему ответили несколько человек, которые так просто покинуть поле боя не могли: враги не позволяли. Воины Аландара отступали по трупам друзей. Мечи высоко подняты, копья зажаты горизонтально – врагов надо отгонять.

В воздухе снова зажужжали стрелы. Еще сотни воинов попадали, ужаленные в грудь или в горло. Несколько отрядов добрались до Аландара и выстроились вокруг него, задыхающиеся, с остекленевшими взглядами. Орлок выждал, пока не соберется тысяча воинов, и поскакал обратно. Постепенно их нагоняли всадники-одиночки, и вот по полю мертвых скакали тысячи три человек.

Из генералов Аландар видел рядом одного Фериха и еще около двадцати командиров минганов. Каждый из них участвовал в битве, каждый получил раны, колотые или резаные. Враги заметили отступающих – Аландар видел, что они показывали в их сторону. Орлок почувствовал, как стынет кровь – тысячи безжалостных глаз следили за его побегом с поля боя.