Итак, моя рассыпанная на столе головоломка сложилась в картинку с видом на холмы, точно такую, как продают у нас в холле вместе с конвертами и леденцами. У Ли Сопры есть алиби, но мне удалось пошатнуть его призрачную крепость. Вот что я скажу комиссару, когда приду в участок. Выяснить это было совсем не трудно, скажу я ему. Вы бы тоже справились. Нужно было только обыскать одну комнату, почитать Бернарда Шоу и немного подумать.

В библиотеке не было ни души, я сразу села к компьютеру, надеясь спокойно в нем покопаться. В первый раз, когда я наткнулась на форум собирателей марок, и потом – когда поняла, что кто-то из обитателей «Бриатико» искал сведения о перевернутой королеве, – я была в таком напряжении, что мне и в голову не пришло забраться поглубже. Теперь все будет по-другому: я выждала момент и точно знаю, что рыжая кислятина не появится до полудня. Ее прямо корежит, когда кто-нибудь садится на ее стул возле компьютера. Сама слышала, как она жаловалась тосканцу, что уже целых четыре человека попросили у нее пароль. А когда тот заметил, что компьютер куплен для всех и стоит не у нее в спальне, она пожала плечами и сказала, что постояльцы брезгуют этим старьем и давно уже пользуются модемами у себя в номерах. Сюда, мол, ходит только один-единственный постоялец, у которого сломался ноутбук. А в основном шляется обслуга, чтобы отвлекать ее от работы.

Я знаю, кто этот постоялец, даже спрашивать не стану.

Дождавшись, когда монитор перестал наконец мерцать и гудеть, я открыла текстовую программу и внимательно просмотрела все файлы за полгода, начиная с января, когда капитан появился в «Бриатико». Сначала я пробежала глазами записи Вирги: библиотечный каталог, который она взялась составлять от скуки, и счета за выпивку, которые ей приходилось вести, – с этим у нас строго, здесь ведь никого не угощают. Еще один тяжелый файл принадлежал неизвестному постояльцу: мрачное письмо к дочери, датированное январем, в нем была уйма фотографий, в основном вид на деревню из его окна. Может, уже и умер, бедняга. Дальше шли рассылки для служащих: поздравления, корпоративные новости и прочая дребедень. Вирга распечатывает все это на цветной бумаге и вешает на кухне и в сестринской.

Кто-то прошел по коридору, послышались голоса, и я занервничала. Предчувствие томило меня, оно стояло перед глазами, будто облако копоти, и застилало глаза. Во всем этом есть какой-то смысл: дырявая открытка с часовней, залитое дождем лицо хозяина в беседке, гибель моего брата, филателисты и красная куртка капитана, до сих пор гуляющего по парковым аллеям. Почему он не уезжает? Ведь он получил все, за чем охотился. Должен быть смысл, но я его не вижу!

Я закрыла тексты и принялась проверять сетевые закладки: ссылки на разные отели в округе, магазины, телепрограммы, метеосводки и бюро путешествий. Одна ссылка вела на журнал с девками, другая – на eBay, эту я открыла с любопытством и увидела горы подержанных ракеток и целый курятник желтых пушистых мячей. Социальных сетей никто закладками не отмечал, почтовых серверов тоже. Наконец в одной из закладок мелькнуло слово diario, и я ухватилась за него, но вместо текста мне показали синий экран с окошком для пароля.

Diario di un flautista libico. Ну, вот оно. Значит, все-таки блог! Странное название, если учесть, что капитан ходил на своей яхте по северным морям, а не к берегам Северо-Восточной Африки. Если он вообще куда-нибудь ходил.

И с чего ты взяла, что этот блог принадлежит капитану, сказал мой внутренний голос, немного похожий на голос комиссара. А с того, что пароль у Вирги просили четверо, трое из обслуги и один постоялец. Трое минус Садовник и тренер, остается один. Думаю, что этот один – я. А четвертый – это постоялец, у которого сломался ноутбук.

Я встала, закрыла библиотечную дверь на задвижку, устроилась в кресле у рабочего стола и стала думать, каким мог быть пароль у капитана. Когда я курила, еще до колледжа, паролем к моему блогу была марка любимых сигарет. Что он курит? Кажется, Yesmoke. Я вбила в окошко пароля, ни на что особенно не надеясь. Мимо. Что он любит? Лакрицу, это точно. Вечно таскает из вазы с конфетами, что стоит на конторке портье. Лакрица не подходит. Откуда он родом? Не важно, такой человек не станет использовать ни город, ни дату рождения.

Briatico написала я, но окошко с паролем только мигнуло красным. Branca. Неверный пароль. Кто бы сомневался. О чем он думал, сидя здесь в пустой библиотеке, прислушиваясь к ветру, хлопающему расщепившейся створкой окна? Или это был жаркий прозрачный день, и он видел постояльцев, плавающих в зелени парка, будто голубые медленные карпы, в своих длинных халатах? Смотрел ли он на этот портрет, висящий над столом, – молодая хозяйка сидит там, едва заметно улыбаясь, чистое лицо залито солнцем и сияет, как китайская чашка. Попробуем имя хозяйки. Стефания? Неверный пароль.

Так можно до утра провозиться, ясно, что ничего не выйдет. Я встала и подошла к окну, чтобы вдохнуть свежего воздуха. За вершинами кипарисов, в глубине парка, виднелась камышовая крыша беседки, пару дней назад я проходила мимо и видела, что кто-то привязал к перилам поминальную ленточку. Раньше там была часовня Святого Андрея, покровителя Амальфи. Все, что я про него знаю, это то, что его распяли на косом кресте, сложенном из двух бревен. Зато про часовню я знаю намного больше.

Santo Andreas напечатала я, снова подойдя к столу. Пароль неверный.

Бесполезно. Откуда мне знать, что было в голове у капитана, когда он придумывал свое секретное слово. Ладно, зато я могу попробовать выяснить другое. Например, что у него в голове в настоящий момент. В этой сухой, желтоватой, продолговатой, будто дыня, голове с двумя узкими дырками для глаз. И почему он, черт возьми, не уезжает.

Когда часовня Святого Андрея сгорела, мое детство кончилось в одночасье. Мы с братом ходили туда играть, вернее – он ходил, а меня ему приходилось таскать за собой, мне было десять лет, и я от него ни на шаг не отходила. Часовню приводили в порядок с начала весны, она стояла в лесах, а на двери висел амбарный замок, потому что реставраторы оставляли там инструменты и рабочую одежду. В то лето их было двое – один, кажется, римлянин, – работали они медленно и сильно увлекались местным вином. Бри знал, где они прячут ключ: под большим куском розового туфа, украшающим клумбу с люпинами.