Папа решил посетить Америку. Когда его самолет приземлился, собралась большая толпа встречающих. И когда папа вышел из самолета, толпа начала воспевать: «Элвис, Элвис, Элвис!» Он сказал им: «Дети мои, спасибо вам огромное, но я не Элвис, я папа». Его повезли в большом белом лимузине, на борту которого большими буквами было написано «Элвис».

Папа сказал с растущим раздражением: «Спасибо, дети мои, но я не Элвис!»

В конце концов он добрался до своей комнаты и начал раскладывать свои чемоданы. Дверь открылась, и вошли три красивые девушки, одетые в нижнее белье. Папа посмотрел на них и сказал: «Ну ладно, на счет раз, два, три раздеваемся - и поехали».

Вопрос: Возлюбленный Ошо, Я уверен в том, что ни одного мужчину еще не любило столько женщин. Как вы себя чувствуете из-за того, что у вас самое большое количество поклонниц в мире?

Дева Манджа, это действительно прекрасное чувство. Я могу повторить слова этого папы: «Раз, два, три, и поехали!»

То, что ты говоришь, правда. Ни одного мужчину еще не любило столько женщин. Но ты не знаешь одной тайны. Одна женщина опасна, но когда женщин много, они не так опасны, потому что они ссорятся друг с другом. Я полностью расслаблен. У них нет времени для того, чтобы ссориться со мной, в этом красота того, чтобы иметь столько поклонниц. Это самое большое множество.

Ты должна понять еще одну тайну. Это не обычная любовь. Это та любовь, которая имеет тот же вкус, как и молитва. Это та любовь, которая есть высшее выражение доверия. Она не противопоставляется ненависти. Это та любовь, которая полностью очищена от борьбы противоположностей. И более того. Послушайте эту маленькую шутку.

Женщины в гареме сидели в кругу и бросали кости на роскошный персидский ковер. Кости медленно сделали полный круг и упали в руки восхищенных участниц жеребьевки. И внезапно послышался крик: «Сегодня Камелия, бедная Камелия!»

Камелия поднялась с глубоким стоном и понурой поступью двинулась за вельветовую занавеску.

Глория сказала: «Не дай Бог оказаться на ее месте! Уже третий раз за неделю ей приходится мыть посуду!»

Женщины, которые любят меня, вынуждены мыть тарелки. Им приходится стирать мое белье, готовить мне пищу, гладить одежду. Им приходится заботиться о саде и о моем теле. Это совершенно другой вид гарема. Это не тот гарем, который описывается в арабских сказках.

Любовь здесь - это молитва. Из-за того, что она подобна молитве, нет ревности. Иначе столько женщин... если бы это была любовь в биологическом смысле, они бы начали убивать друг друга, просто из ревности. Но я знаю моих людей: ревность не имеет к ним никакого отношения.

Это касается не только женщин. Мой гарем имеет особенность. В нем есть также мужчины. Еще не было такого гарема в мире, в котором были бы мужчины в таком радостном, веселом состоянии, которые бы танцевали и пели. Но ты права, раньше такого действительно никогда не было.

Несмотря на то, что Махавира давал посвящение женщинам, все те, кто заботился о нем, были саньясинами, вокруг него не было ни одной женщины. Я вижу повсюду подавленный страх. Подавленная сексуальность все еще прячется где-то в тени. Она не слишком-то сильная, но он не забыл еще о своем прошлом полностью. По крайней мере, одно в уме присутствует точно. Женщина может потянуть его вниз.

То же самое относилось к Гаутаме Будде, несмотря на то, что, в конце концов, ему пришлось сдаться. Его мать умерла после родов, и сестра его матери никогда так и не вышла замуж просто для того, чтобы ухаживать за этим маленьким ребенком. И эта вторая мать, Махамайя, пришла в старости просить его о посвящении. И он не отказал ей. Он отказывал практически двадцать лет разным женщинам, но ей он отказать не мог. Он был слишком многим обязан ей. Она дала ему больше, чем дала бы любая другая мать. И он никак не мог сказать ей «нет». Поэтому скрепя сердце ему пришлось дать ей посвящение в саньясу. Но после того как он дал посвящение одной женщине, он не мог отказывать другим женщинам. И тогда вошли сотни других женщин.

Но что касается личного окружения, тех, кто заботился о его теле - они все были мужчинами, среди них не было ни одной женщины. Даже Маха-майю к нему не подпускали. Порою мне кажется, что даже не стоит об этом вспоминать, потому что я очень люблю Будду, - но что поделать? Я могу увидеть то, что неправильно. Это все мелочи. Никто не замечал их. Двадцать пять столетий никто не критиковал его за то, что он не допускал к себе женщин. Женщины лучше готовят. Они следили бы за ним лучше. Они могли бы заботиться о его здоровье лучше.

Каждая женщина рождается матерью. Даже маленькие девочки обладают качествами матери. Мужчина может делать то же самое, но это не исходит из его внутреннего бытия. Есть мужчины-няни в госпиталях, в Индии пока их еще нет, но в американских тюрьмах я сталкивался с ними. В моей первой тюрьме было пять нянь, среди них один был мужчиной. Этот мужчина-няня выглядел просто тупым. В Индии няня - всегда женщина. Мы не можем представить себе няней мужчину. Он может быть врачом - но няней? Это кажется совершенно непостижимым. Я видел мужчину, который был няней, потому что каждую неделю раз в день ему приходилось заботиться обо мне. И я мог увидеть разницу. Женщина-няня сделала даже тюрьму моим домом. Они пытались принести мне лучшую одежду, они меняли мне постельное белье, наволочки. Обычно это делают раз в месяц. Они меняли все каждый день.