– Восстановил справедливость? – спросила Мака, подкрашивая себе ресницы.

– Пришлось проучить жлобов, – нехотя пояснил Олег. Они выехали на трассу, и он утопил педаль газа в пол. Дорога позволяла любую скорость, но «Универсал» Павла больше ста двадцати выжать не мог. И это для него было много. Кузов дрожал, сзади постукивала подвеска, а движок, хоть и с заваренным глушителем, все равно выл как истребитель времен Второй мировой.

До Московской Кольцевой они не разговаривали. Тут Олегу пришлось ехать медленнее, и шум в салоне стал тише. Мака положила свою руку ему на коленку:

– Я понимаю, как тебе тяжело. Могу чем-нибудь помочь?

– Можешь, если не будешь меня доставать, – ответил он.

Оставшиеся четыреста пятьдесят километров Мака молчала.

В Глухов они въехали около трех часов дня. Олег высадил девушку возле ворот ее кооператива и со словами «Я сам тебя найду», рванул к дому Постникова.

Дверь открыла Руфина Абрамовна. Олегу показалась, что она постарела на несколько лет. Он обнял пожилую женщину:

– Как Таня?

– Сидит у него в кабинете. На все звонки таки отвечаю я. – И плечи у нее затряслись.

– Понял. Держись, мама Руфа.

– Что мне таки остается…

– Я хочу видеть Татьяну.

– Попробуй.

Олег шагнул в квартиру и постучал в кабинет. Таня не ответила. Он открыл дверь и вошел. Она сидела за письменным столом Тихона и смотрела в стену. Он взял стул и присел рядом. Она на мгновение повернула к нему голову и снова отвернулась к стене. Глаза у нее были сухие, но их выражение Олега испугало. Минут пять они сидели молча.

Голенев заговорил первым:

– Как это было?

– Очень просто. Тихон слишком старался обогнать Стеколкина. Лодка зачерпнула воды и перевернулась.

– Ему никто не помог?

– Слава обогнал его метров на двадцать. Я первая поняла, что муж тонет, и закричала. Слава оглянулся, сообразил, в чем дело, развернул лодку и погреб к нему. Голова Тихона еще несколько раз показалась из воды. Стеколкин прыгнул ему на помощь и, в конце концов, вытащил, но было поздно. Тихон уже захлебнулся. Его откачивали два часа, но так и не откачали.

– А почему никто другой не сумел подплыть? – удивился Голенев.

– Другие лодки сильно отстали. Вперед вырвались они двое.

– Где его лодка?

– Затонула.

– Затонула? Как? По правилам безопасности прогулочные лодки снабжены воздушными отсеками. Такая лодка не может затонуть?!

– Олег, оставь меня. Я не могу сейчас думать о вещах, которые уже не имеют никакого значения. Хозяина станции, кажется, привлекут к уголовной ответственности. Но Тихона это не спасет.

– Хорошо, Таня, я больше не буду. – Олег взял ее руку и поцеловал.

Выдержка ей изменила. Она бросилась к Олегу, обняла его и закричала в голос:

– Олежек, за что?

– Поплачь, Танюша. Будет легче. – Он обнял ее и заплакал сам. Они стояли, прижавшись друг к другу, и ревели.

– Где сын?

– К маме отправила.

– Он знает?

– Знает. Он все видел. Юлик был с нами…

– Господи, это я виноват.

– При чем тут ты?

– Если бы я был рядом, Тиша бы не утонул…

– Олежек, если бы да кабы… Он же взрослый человек.

– Выходит, что нет.

– Наверное, ты прав. Не бросай нас с сыном. Ты остался единственным по-настоящему близким существом…

– Танюша, как тебе не стыдно.

Они продолжали обнимать друг друга и говорили шепотом, словно Тихон лежал рядом.

– Где он? – Поинтересовался Голенев.

– В морге. У них какие-то судебно-медицинские формальности.

– Когда похороны?

– В понедельник.

– Тяжелый день… – Горько усмехнулся Олег.

– Для него теперь все дни легкие. Руфина Абрамовна меня спасла. Она все взяла на себя. Если можешь, помоги ей.

– Конечно, могу. Но я боюсь тебя оставить.

– Я уже вернулась. Думала, как Лена, уйду от себя и не смогу вернуться. Ты помог. Твои дурацкие вопросы вернули меня к жизни… Иди.

До понедельника у Олега был расписан каждый день по минутам. Он вместе с секретаршей Постникова Юлей принимал факсы и телеграммы с соболезнованиями. Телеграммы пришли и от двух президентов – России и СССР. Навещал приемную маму Постникова. Галина Николаевна, узнав о гибели Тихона слегла в больницу. Ездил на кладбище, где вместе со Стеколкиным они выбрали и оформили участок под могилу. Заказывал оркестр духовых инструментов. Заглядывал в ресторан Глухарь, где должны были состояться поминки. Вел переговоры с фирмами, которые так или иначе участвовали в траурной церемонии. Даже встретил гроб красного дерева, присланный из Москвы специальными службами при правительстве России.