– У нас в деревне все было не так. Люди помогали друг другу. – Впервые за время своего вынужденного скитания Арлангур вспомнил изгнавшую его деревню добрым словом.

– Но ты же не у себя в деревне, поэтому придется вести себя по здешним законам.

– Не хочу, – по-детски заупрямился парнишка.

– Не хочешь – тогда не отходи от нас с Югоном, – строго осадил его Варлок.

– Я вчера…

– Опять «я»?

– Арлангур вчера почти победил троих взрослых, – важно надулся юноша.

– Ар, пойми: в этой жизни не бывает «почти». Либо ты проиграл, либо одержал победу. А в этом твоем «почти» уместились две предотвращенные Югоном смерти и обе – заметь! – твои.

– Арлангур никого не просил вмешиваться, – обиженно насупился подросток.

– Следует так понимать, что когда опасность будет угрожать мне, ты не поможешь?

– Зачем оскорбляешь? Конечно, помогу!

– А зачем ты оскорбляешь Югона? Он оказался рядом в трудную минуту и пришел на выручку.

– Он следил за мной?

– Да. Потому что он знает нравы здешних людей. А ты – нет.

– На нас все смотрят, – вдруг спохватился юноша.

– Вот видишь, и я веду себя вопреки здравому смыслу. Говорящий зверь вызывает нездоровый интерес толпы. Идем отсюда быстрее.

Югон догнал спутников, когда строения Большого перекрестка скрылись за линией горизонта. Он остановил своего драгана и спешился.

– Держи, – маг передал юноше поводья второго скакуна. – Умеешь ездить верхом?

– Наверное, умею. Только я еще ни разу не пробовал.

– Ничего страшного. Научишься. – Югон внимательно посмотрел вдаль. – Боюсь, что скоро нас ожидает неприятная встреча.

– Если считать, что до этого у нас случались сплошь приятные, то я тоже опасаюсь, – съязвил хищник. – Опять дауроны?

– Нет. Бывшие коллеги. Теперь и они решили проявить внимание к моей скромной персоне.

– Мы успеем дойти до имения берольда Пардензака?

– Скорее нет, чем да.

После неожиданной встречи с Дербиантом Варлок-Ниранд вспомнил все. Паргеонский лес, короля, вернувшегося к «больной» матушке, берклана, превратившегося в опасного заговорщика, и симквест.

– Убийц было семеро, – подытожил Югон. – Тяжелая нам предстоит работенка.

– Я должен их убить? – помрачнел Варлок.

– Нет. Это было бы самым простым выходом. Все гораздо сложнее: чтобы снова стать человеком, тебе нужно каждому из них сделать доброе дело.

Хранитель надолго задумался.

– Все верно, только человечные поступки могут превратить животное в человека, – вздохнул он. – Но какое доброе дело можно совершить для злодея? Перевоспитывать уже поздно.

– Ну не знаю… Вылечить, спасти от смерти, вытащить из долгов, выполнить заветное желание… В древней литературе пояснений не было.

– Ближе других к нам имение Пардензака. Предлагаю зайти к нему в гости и поинтересоваться, чего ему не хватает для полного счастья?

На том они накануне вечером и порешили.

– А что могло понадобиться верховным магам? Ведь они изгнали тебя из своих рядов, – хранитель посмотрел по сторонам и, убедившись, что любопытные зеваки отстали, продолжил: – Будут умолять вернуться?

– Нет. Вряд ли я им нужен. Но ситуация могла сложиться таким образом, что я им очень сильно НЕ нужен. Живым.

– Это все из-за меня! – Арлангур до сих пор не мог успокоиться после вчерашней стычки и решил, что вмешательство Югона стало причиной его раздора с могучими чародеями. «Верховный маг, даже бывший, не будет тратить энергию на обычных грабителей. Наверняка злодеи принадлежали к избранным», – сделал «единственно правильный» вывод юноша.

– Вполне возможно, – размышляя о своем, задумчиво ответил Югон, – но тебе-то откуда это известно?

– Арлангур давно вышел из детского возраста. Он все понимает, – важно произнес сын охотника.

– Если бы он все понимал, то не шлялся бы по ночам, где попало, – вмешался черный хищник. Варлок хотел развить начатую тему, но вдруг напряженно принюхался. – Чувствую пять человек с мощнейшей магической аурой.

– Они. Пойду узнаю, зачем я им понадобился: – Волшебник жестом остановил своих спутников. – Постарайтесь не вмешиваться. Лучше присмотрите за животными. Я за них двадцать монет отдал.

– Вот видишь! – недовольно прошептал Арлангур. – Сам вмешивается, а нам запрещает. Так нечестно.