Я затряслась от ярости, когда мой кузен добавил:

— Твой сын теперь знает о тебе. И если он захочет тебя увидеть, он с тобой свяжется. А если не захочет, значит, такова твоя судьба. А теперь, пожалуйста, оставь нас в покое.

— Тебе все понятно? — беря трубку, осведомилась Надия.

Я была раздавлена разочарованием и с нетерпением ждала, когда Большой Дюран свяжется со мной, представляя себе нашу первую встречу. Что я скажу своему сыну? И что он скажет мне? Казалось, все просто: я признаюсь ему, как люблю его и как по нему скучала.

Однако я так и не получала сведений от Дюрана. Он продолжал хранить молчание. Было очевидно, что Каис настроил моего сына против меня. И с тяжелым сердцем я решила, что, возможно, никогда не увижу Большого Дюрана.

Летом 2003 года я с маленьким Дюраном поехала навестить свою кузину Зиби в Дюссельдорф. Мы наслаждались завтраком, когда вдруг зазвонил телефон. Из ответа Зиби я поняла, что звонил Халид.

— О боже, спасибо, — прошептала она в трубку и разрыдалась.

Я бросилась к ней, видя, как она записывает на листке бумаги телефонный номер. Первыми цифрами были «93» — международный код Афганистана.

Я потеряла самообладание и принялась метаться по комнате.

— Это номер Дюрана! Он позвонил!

Зиби попыталась успокоить меня.

Но я выхватила у нее трубку:

— Халид? Халид? Это он звонил? Это он?

— Любимая, — ответил Халид своим мягким голосом. — Сделай глубокий вдох. Это хорошие новости. Твоя сестра снова в Кабуле. И она нашла твоего сына. Он звонил тебе! — Голос у Халида сорвался. — Он оставил свой номер телефона. Позвони ему. Я с тобой прощаюсь. Перезвони мне потом и расскажи, как ваши дела.

Я обезумела от радости. Может, Надия наконец поняла, какую роль она сыграла в похищении моего сына. И если теперь ей удастся соединить нас, я прощу ей все.

У меня никак не получалось правильно набрать номер Дюрана — руки дрожали, а слезы застилали глаза.

Наконец муж Зиби забрал у меня телефон и сам набрал нужный номер.

Сердце у меня колотилось с бешеной скоростью, и я тут же забыла все подготовленные слова.

— Алло, — послышался в трубке мужской голос.

Вряд ли он мог принадлежать моему маленькому Дюрану.

— Алло? — чувствуя, как у меня перехватило дыхание, ответила я.

— Алло? — повторил мужчина.

— Дюран?

— Да.

— Это твоя мама, Дюран. Твоя Мано. — И я разразилась рыданиями. — Помнишь, когда ты был маленьким, ты называл меня Мано?

— Пожалуйста, перестаньте плакать, — холодно ответили мне.

Кто был этот человек? И где был мой сын?

— Перестать плакать? Да как же я могу перестать плакать?! Я ждала этого мгновения семнадцать лет. — С языка у меня срывалось совсем не то, что я собиралась сказать. — Послушай, я сейчас же приеду к тебе. Первым же рейсом я прилечу в Кабул.

— Я запрещаю тебе появляться в Кабуле! — закричал мой собеседник.

— Ты запрещаешь мне? Но, Дюран… сын мой… любовь моя… я должна тебя увидеть.

Этот холодный голос уже убивал меня, но теперь он стал еще жестче:

— Послушай, сестренка, не надо сюда приезжать. Я повешусь, если увижу твое уродливое лицо.

— Зачем? Зачем ты говоришь это? — всхлипнула я. — Я твоя мать. Я жила лишь ради того, чтобы встретиться с тобой. Я…

— Послушай, сестренка, согласно законам Пактии развода не бывает.

В голове у меня все помутилось. Почему мой сын называл меня сестренкой, да еще с такой ненавистью? Почему он был таким жестоким?

— Как ты посмела развестись с моим отцом?! — закричал он, прежде чем я успела ответить.

— Дюран, Дюран, сейчас не время обсуждать это. Но ты должен знать, что я развелась с твоим отцом, потому что он избивал меня.

— Папа сказал, что ты отказалась от меня после развода и продала меня ему за пять тысяч долларов. Он сказал, что ты никогда меня не любила.

Сердце у меня заныло, и я прижала руку к груди.

— Дюран, послушай меня! — слова хлынули из меня потоком. — Это неправда! Я могу показать тебе документы, свидетельствующие о том, что твой отец похитил тебя. Дюран, твой дед и я делали все возможное, чтобы найти тебя. Ты должен мне верить. Ты даже не назовешь меня мури? — помолчав, добавила я. («Мури» по-пуштунски означает «мама».)

— Прежде чем я смогу назвать тебя матерью, тебе придется ответить на целый ряд вопросов, — холодно ответил он. — И тогда я решу, стоит ли мне с тобой встречаться.