– Ствол – двадцать шесть с половиной сантиметров, – добавил Брейгель.

– Молодцы, – криво усмехнулась старушка. – А у вас что? «Хеклер и Кох»?

– Модель «джи – тридцать шесть – кей-ви», – уточнил Камохин. – Вариант с укороченным стволом.

– Хорошая вещь, – одобрительно кивнула старушка. – А теперь живенько кидайте свое оружие на землю. И на всякий случай…

Старушка отвела ствол револьвера чуть в сторону и нажала на спусковой крючок.

Пуля аккуратно сбила шишечку со столбика ограды.

– Бамалама! – с искренним восторгом крикнул Брейгель. – Где вы учились стрелять, матушка?

– Ты мне зубы не заговаривай! – направила на него ствол своего внушительного орудия старая леди. – Я тебе не матушка! Оружие на землю! Это вам не Крым, мальчики!

– Мне кажется, миссис Уорвик, у нас вышло недопонимание…

– Еще шаг – и ты труп. С огромной дыркой в груди.

– Я бы на твоем месте не рисковал, Крис, – предупредил Осипов.

– Мы не военные, миссис Уорвик, – не двигаясь с места, продолжал увещевать старую леди Орсон. – Видите, у нас даже знаков различия нет.

– Как и полагается зеленым человечкам, – многозначительно кивнула старушка. – Мне ваша тактика известна. Сначала вы просто ходите и смотрите по сторонам, будто вы туристы. А потом бац! – референдум!

– Я, вообще-то, англичанин.

– И что же ты делаешь в компании этих русских?

– Мы исследователи. Я по профессии биолог.

– А автомат тебе зачем?

– На всякий случай.

– Никогда не видела биологов с автоматом.

– Я полевой биолог! Вы слышали про Сезон Катастроф?

– Разумеется.

– Так вот, мы изучаем аномальные зоны. А там, скажу я вам, миссис Уорвик, всякое случается.

– Ну да, – криво усмехнулась старушка. – Так я тебе и поверила!

– Док говорит правду, – вступил в разговор Камохин.

– А ты кто такой? Должно быть, антрополог?

– Я – стрелок. – Камохин одним движением закинул за спину автомат, а вторым выдернул из кобуры пистолет. – И готов поспорить, что я со своим «зигзауэром» способен на то, что вам не по силам. – Камохин снял пистолет с предохранителя и передернул затвор. – При всем моем уважении, мэм.

Старушка на секунду потеряла дар речи.

Но только на секунду.

– Какие условия?

– С трехсот метров я собью спичечную головку.

– Идет! Какие ставки?

– Наши дружеские отношения.

– Если выиграешь, мальчик!

Старушка опустила курок револьвера и спрятала его в складках юбки.

Напряжение, колом висевшее в воздухе, тут же рассеялось.

Все сразу задвигались и заулыбались.

Камохин скинул на мостовую рюкзак и прочую амуницию. Готовясь к поединку, стрелок принялся разминать пальцы.

Миссис Уорвик указала пальцем на Брейгеля.

– Спички есть?

– Так точно, мэм! – квестер встряхнул спичечный коробок.

– Ну, так готовь мишень!

– Где мне ее поставить?

– Вон там! – махнула рукой в начало улицы миссис Уорвик. – На постаменте памятника Шуту!

– А памятник не пострадает? – встревожился Орсон.

– Ну, если мы будем точно стрелять… – старушка насмешливо глянула на Камохина. – Мы ведь не вандалы, а, сынок?

– Я в себе уверен, мэм, – ответил квестер.

– Отлично! Как тебя зовут?

– Игорь, мэм.

– Игорь, – повторила старушка. – Странно звучит. Впрочем, как и все русские имена.

– Вообще-то это не совсем русское имя, – решил уточнить Осипов.

Но его перебил Брейгель:

– Ребята! Вам стоит на это взглянуть!

Возле памятника Шуту, опершись локтем о постамент, в довольно-таки фривольной позе стоял «серый».

– Вот те на, – тихо произнес Осипов. – Разлома нет, а «серый» – в наличии.

– Нетипичный случай, – согласился Орсон.

– Мэм, мне очень жаль, но нам придется ненадолго отложить наш поединок, – обратился к старушке Камохин.

– Проблема в этом типе в сером костюме? Я уже видела его вчера. Хочешь, я его грохну?

– О нет, мэм! Это уже наша работа.

– Ну не промахнись, стрелок!

Камохин козырнул старушке и, не торопясь, двинулся в сторону памятника.

По бокам от него шли Осипов и Орсон.

Чуть впереди – Брейгель.

«Серый» стоял и ждал приближающихся к нему квестеров.

Камохин остановился на том самом месте, где недавно находился разлом.