— Вы хорошо говорите по-русски, — заметил Никита. — Ваш очаровательный переводчик скучает.

Лыкова вспыхнула. Колосов наблюдал за ней краем глаза: вспыхнула она, как школьница, вырывающая странички из дневника. Метнула на Салтыкова умоляющий взгляд и…

«Черт, а она ведь… — Никита был удивлен, — Да нет, не может быть. Вряд ли… А почему, собственно, не может?»

— Мы с Романом Валерьяновичем решили подстраховаться, — тихо сообщила Лыкова.

— Анна Николаевна активно участвует в нашем проекте по возвращению усадьбе первозданного облика. Я во всем советуюсь с ней и целиком полагаюсь на ее знания и вкус, — ринулся ей на выручку Салтыков.

— Вы тоже искусствовед? — спросил Никита.

— Я работаю в антикварном салоне «Галантный век», помогаю реставраторам Лесного подбирать предметы интерьера — мебель, светильники, вазы, — голос Лыковой был ровным и спокойным. Но Никита видел: внешнее спокойствие, давал ось ей нелегко.

— Скажите, Филологова всегда пользовалась пригородной электричкой; когда собиралась в Москву? — спросил он.

— Почти всегда, — за Салтыкова ответила Анна. — Насколько я знаю, она ненавидела пробки. А на Рязанском шоссе они случаются то и дело — утром, днем, вечером. И если ехать автобусом, их не минуешь. Бывало, кто-нибудь из наших подвозил ее на машине, но, видимо, сегодня это не получилось. Понедельник, начало недели, все всегда дико заняты.

— Роман Валерьянович, а у кого есть машины у вас в Лесном? — спросил Никита.

— Я иногда езжу с шофером, а иногда и сам, потом у моего топ-менеджера Малявина есть машина, — перечислил Салтыков, — еще у Алексиса… Он работает в Лесном…

— У Алексиса? Это у Изумрудова Алексея, что ли? — перебил его Колосов.

— Да, — Салтыков внимательно посмотрел на него. — Вы уже познакомились с ним? Вы ведь, как я слышал, уже были сегодня в моем доме?

— Я приезжал, чтобы задать несколько вопросов, — уклончиво ответил Колосов. — Но Алексея Изумрудова не застал. А какая у него машина?

— Русская, конечно, — ответил Салтыков, — старая.

— "Москвич", — подсказала Анна.

— Где вы находились сегодня утром? — спросил Колосов. — Извините, но я должен это выяснить просто ради формальности.

— Конечно же, у себя в номере в отеле. Проснулся около восьми, позавтракал. Затем прошелся по набережной, гулял в парке на Болотной площади, давно хотел увидеть скульптуры Шемякина — символы порока. В час у меня состоялась деловая встреча в баре отеля с представителями американской фирмы — они занимаются отопительными и осветительными системами. Я хочу их нанять. Потом мы обедали в ресторане, затем у меня был еще одна деловая встреча… И тут мне позвонили из Лесного и сообщили эту ужасную новость. А затем позвонили из милиции.

— А кто вам звонил из Лесного? Малявин?

— Нет, мне звонил Алексис. Изумрудов Алеша. Сказал, что приезжала милиция, сказал, что Наталью Павловну нашли мертвой, — голос Салтыкова прервался. — Господи, что же это такое?

— Филологова и настоятель церкви в Воздвиженском отец Дмитрий были знакомы, не так ли? — уточнил Колосов.

— Отец Дмитрий был знаком со всеми нами, — тихо заметила Лыкова. — Вы спрашивали про машины. У нас тоже есть машина — «форд», у меня и моего младшего брата Ивана. Роман Валерьянович просто забыл упомянуть об этом, — она взглянула на Салтыкова.

— Анечка, это совершенно тут ни при чем — ваша машина, вы, — Салтыков послал ей ответный взгляд. — Вообще, возможно, все дело в каком-нибудь опустившемся люмпене, который убивает и грабит тех, кто…

— Я уже говорил: деньги, пожертвованные вами деньги, которые отец Дмитрий вез в тот вечер из банка, убийца не взял. И у гражданки Филологовой сегодня он тоже ничего не забрал, — перебил его Колосов. — Нет, уважаемый, дело тут, как нам представляется, отнюдь не в люмпене.

— А в чем же? — нервно спросила Лыкова.

— В чем? Вот и разбираемся мы в этом. С вашей помощью, потому-то и вызвали вас так срочно. Скажите, Роман Валерьянович, только честно, когда вы добивались разрешения на аренду усадьбы, на вас не было наездов?

— Простите, чего не было? — спросил Салтыков недоуменно.

— Ну, может, кто-то другой хотел арендовать Лесное, приватизировать, а вы ему дорогу перешли? Не угрожали вам, денег, отступного — не требовали?

— Нет, нет, этого ничего не было, это все противозаконно. Я знаю, меня предупреждали, когда еще я был во Франции. Но ничего такого не было, уверяю вас. Самые обычные бюрократические проволочки, довольно длительные и очень досадные, но где, скажите, их нет? — Салтыков пожал плечами. — У нас во Франции тоже своих бюрократов хватает. А здесь на меня никто не покушался. Наоборот, даже отговаривали меня от аренды Лесного…

— Отговаривали? Ага. А говорите, не наезжали, — Никита нахмурился. — Кто отговаривая, почему?

— Ну, и здесь, и там, во Франции, — родственники. Здесь и в администрации, и просто люди осведомленные говорили: зачем вам этот дом — там ведь раньше находилась больница для умалишенных? И несколько лет назад там было, совершено ужасное, убийство — прямо в больнице. Один душевнобольной убил врача, — Салтыков посмотрел на Лыкову… Никите показалось, что он словно бы спрашивает ее — стоит ли ему продолжить дальше. — А мои родственники во Франции… Они тоже отговаривали меня от возвращения в Лесное.