Мертвецы на снимке были похожи, словно двое из ларца. Оба здоровенные, толстые. На Суслове были белые брюки, дорогая замшевая куртка рыжего цвета. Бойко был в черном костюме и белой рубашке с отложным воротником — все явно известных марок.

— У них что-нибудь похищено?

— Машина, как видишь, джип «Мицубиси Паджеро», на месте, ключи от дома целехоньки, и дом не вскрыт, цепи на них золотые на обоих, у Суслова «Ролекс» на руке. Ничего не взято, кое-что даже добавлено.

— Добавлено? Ой, а почему это у них в машине так много цветов? Словно на похороны.

— Суслов домой вез. У него жена родила, может, ей вез презент? А может, сажать хотел у себя на участке?

— Такие цветы никто не сажает. Они же срезаны, в букетах уже, — возразила Катя, разглядывая снимок.

Ей показалось, что на фоне рыжей замшевой куртки мертвеца что-то выделяется — желтое, как цыпленок.

— Чего это за пятно тут такое? Дефект пленки?

— Снимки цифровые, это не дефект, это вот что. — Колосов показал на мониторе новый снимок крупным планом.

— Еще цветок? Надо же. — Катя вгляделась. — Желтый?

— Желтый. Вроде как искусственный.

— Искусственный? Бумажный, что ли?

— Из пластмассы. Следователь его изъял как улику. И еще изъял вот что.

На новом снимке крупным планом на фоне белой сорочки мертвого Бойко-Арнольда было заснято что-то непонятное, похожее на кусок зеленой веревки с листьями.

— А это что за дрянь? Смотри, прямо у него на груди лежит. Это так было, да?

— Так и обнаружено. Не знаю, что это, вроде какое-то растение.

— Тоже из пластика?

— Нет, в протоколе записано, что натуральное. Живое, в общем.

— И что это, по-твоему, может означать? — спросила Катя.

— Будем разбираться. Вещи положены на трупы непосредственно сразу после убийства, так что это не что-то случайное. Смахивает на какую-то демонстрацию.

— Демонстрацию чего?

— Катя, мы будем разбираться. Я буду разбираться.

— А может, это у них какой-то мафиозный знак? Символ свершенной мести? Эти двое — они же типичная мафия. Ну, вот и получили от своих же, — с ходу нашла решение Катя. — «Цветок у него во рту».

— У кого?

— Фильм был такой про сицилийский клан. Мафиози тем, кому мстили, гвоздику засовывали в рот. Только вот не помню — красную или белую. А цвет как раз и важен. А тут у нас желтый. Как этот цветок называется?

— Понятия не имею.

— Ты про мафию сицилийскую не забудь. Наши братки сейчас их вовсю копируют. Возможно, и тут что-то слизали.

— Пули и одна стреляная гильза с места изъяты. Тебя оружие интересует или одни только гвоздики во рту?

— Что-то не так с оружием?

Ответить Колосов не успел, в кабинет заглянул дежурный.

— Владимир Федорович из прокуратуры приехал, — доложил он (Владимиром Федоровичем звали начальника управления, непосредственного шефа Колосова). — К себе в кабинет пошел, просил срочно вас найти.

— Иду. Катя, подожди меня. — Колосов показал на снимки. — Эти можешь скачать, а вот это и это пока рано. Позже, если раскроем.

«Да уж, если раскроете», — подумала Катя, глядя ему вслед.

Направляясь к шефу, Никита Колосов не сомневался, что перспективы для раскрытия этого дела пусть и не самые радужные, но вполне реальные. Он и не подозревал, чем обернется для них эта на первый взгляд самая типичная криминальная разборка. Он сразу уверил себя, что это именно разборка. А что же еще — при таких обстоятельствах?

В разговоре с Катей он поскромничал, ведь он не только «мельком» глянул материалы, но сразу же вечером вызвал к себе на встречу агента Пашку Губку. Губка — пацан был не промах, но однажды крупно погорел. Пекся он всегда только о своих интересах, верно сек текущий момент и поэтому порой давал довольно ценную информацию. Однако, когда Колосов напрямую спросил его, что ему известно об убийстве Аркаши Козырного и Арнольда, только пожал плечами, скривился — ой, не спрашивай, начальник, хрен его знает, что там с ними стряслось. Пашку Губку они с коллегами основательно выжимали и в прошлый раз, когда Аркаша Козырной, еще целый-невредимый, проверялся на причастность к убийству в Адлере. О его подручном Арнольде тогда, помнится, вообще речи не шло.

— Не знаю, ничего про них обоих не знаю, Никита Михалыч. Феня едрена, да если б было что — а то нет, глухота, полный п… — частил Губка, быстро облизывая тонкие губы. — Не наш ведь он, пришлый.

— Крутой?

— Кто его поймет, феня едрена, вроде да, вроде нет. Денежный. Деловой.

— Кто-нибудь на его бизнес не пытался наехать в последнее время?

— Да вроде нет, слухов таких не было.

— И все же узнай, Паша.

— Само собой, узнаю, только нет… Наоборот, вроде другие слухи ходили.