— Я так и понял. Но по счастью, у нас еще четыре таких кинжала. Насколько на них можно рассчитывать?

— Не знаю, — поморщился друг, — тварь сильная, тут нужна серебряная гильотина, а не ножик.

— Успокоил, — невесело улыбнулся я. — ты спи, герой. Завтра тебе командира из себя изображать придется.

Друг скривился:

— Я боюсь, что оборотень один из местных, хоть это и маловероятно, но возможно и тогда…

Договаривать Рус не стал. И так понятно, что тогда в западне окажемся мы сами.

Несмотря на поздний час и усталость, прежде чем Руслан лег спать, мы вместе подумали над планом охоты и о том, как преподать все местным. Потом друга все же сморил сон, а я охранял наши бренные тела до тех пор, пока уже не проснулась вся деревня. И только потом позволил себе уснуть. Тогда я еще не знал, что не все из задуманного пойдет по плану.

Почти полный диск луны светил так ярко, что не нужно было обладать вампирским зрением, что б увидеть две фигуры, вжимающиеся в ворота деревни. Окажись здесь случайный путник, то стоило бы ему приблизиться, как он ужаснулся бы. Люди оказались прибиты к деревянной калитке, по их рукам стекала кровь. Но путника, к его счастью, здесь не было. А луна взирала на муки людей равнодушно, не желая укрыть от себя неприглядную картину тучами.

Я посмотрел на друга. Бедняге приходилось непросто.

Вчера перед уходом Насти, я ей прямо сказал, что герою для скорейшего излечения требуется свежее молоко. Старательная девушка, несмотря на смущение, которое испытывала в присутствии друга, в течение дня то и дело появлялась с банкой молока и заставляла Руслана пить. Тот под ее напором и моими замечаниями о пользе напитка вынужден был смиренно принимать заботу девушки. Хотя у Насти и не было ни одного шанса, Руса дома ждала Лейсан.

Кроме молока бедняга был залит по самые брови стимулирующими и восстанавливающими эликсирами. Но состояние его все равно оставляло желать лучшего.

Если мне нынешнее положение доставляло массу неудобств, то какого же ему? Впрочем, вот-вот появится оборотень и тогда любые другие заботы покажутся пустяками.

Вервольф не заставил себя долго ждать. По моим прикидкам еще не было часу ночи, когда серая тень, не скрываясь, стала приближаться к нам по дороге, ведущей из леса. Вервольф передвигался на четырех конечностях и был похож на волка, если б тот вымахал размерами до небольшого медведя. Чудовище словно нехотя ставило левую переднюю лапу.

— Рус, — позвал я. Друг с трудом приподнял голову. Он все понял.

Тварь втянула воздух носом и продолжила путь уже на двух лапах. При этом левую переднюю, он пытался беречь и не совершать ее лишних движений.

Два желтых, как маленькие луны, глаза завораживали. Они светились злобой, жестокостью, но первобытная мощь грозила пленить.

Оборотень не спешил, он вдыхал аромат страха и торжествовал.

Когда ему оставалось шагов десять до нас, я не выдержал:

— Что, тварь, доволен?!

Существо посмотрело на меня с любопытством (если я правильно истолковал мимику волосатой морды и выражение глаз).

— Ты слишком молод. И ты тоже. Вы должны быть старше, — задумчиво прорычал вервольф.

— Ну если мы тебе не подходим, то, может, снимешь нас отсюда и мы пойдем дальше? — с надеждой предложил я.

— Ры-рыхах, а ты забавный, — раздалось что-то похожее на смешок, — но ты тоже охотник. Скажи, где твои старшие друзья и я тебя не трону.

Звучит заманчиво, да вот только я понятия не имел, о чем говорит это чудовище.

— Лохматый, ты чего несешь? — весомо высказался Рус.

Еще мгновение и оборотень кинулся бы на друга, но я измененным из-за принятия боевой формы голосом выкрикнул:

— Стой, а то стрелять буду!

Чудовище замерло не столько реагирую на сказанное, сколько с любопытством разглядывая изменения во мне. И в тот же момент разразился гром десятков выстрелов. В воздух полетели клочья шерсти и брызги крови. Оборотень скуля от боли попытался кинуться на Руса, но он метнул свой тяжелый серебряный кинжал и тот воткнулся вервольфу в бедро. Мой бросок оказался менее удачным, нож беспомощно стукнул рукоятью по огромной серой башке. За первым залпом последовал второй. Новая порция шерсти и крови, и тварь хромая и скуля, убегает в лес. Над частоколом возвышаются местные жители, они кричат что-то грозное и радостное. Я же пристально смотрю в лес. Оборотня потрепало хорошо, но надеется, что он заползет в какую-нибудь нору и сдохнет нам, не приходится.

Не открывая ворот, нас поднимают наверх и чествуют как героев, позабыв, что еще вчера хотели отдать нас на растерзание оборотню.

Общему радостному настроение не поддался Дед, он тоже доволен, но уже думает о завтрашнем дне:

— Он же выживет? — спрашивает седобородый, отведя меня в сторону.

— Скорее всего, — подтверждаю я его безрадостные предположения.

— Завтра полнолуние. Если вы не убьете его до этого, то он отомстит.

Только киваю в ответ. Пока наш план работал. Но следующей его стадией было выслеживание и убийство оборотня. И тут мне было страшно. Нам нужно было оказаться в его вотчине, и хоть тот был ранен, но и назвать Руса полноценной боевой единицей, язык не поворачивается.