Магда помогла Саре узнать о появившейся в жизни Густава Бритт. И Магда отправила к Саре Курта, надеясь, что они убьют друг друга. Мать пожирала собственных детей? Да, поскольку они стали опасны.

И никто не узнал в элегантной даме с небольшим багажом в аэропорту Нью-Йорка бывшую Магду Монберг, серую мышку, тихо сидевшую в своей норке. Нью-Йорк город, в котором нетрудно затеряться не только бывшим серым мышкам, но и акулам.

Всплывет ли когда-нибудь ее настоящее имя и ее прошлое? Кто знает…

– Линн, мы можем попытаться начать все с начала?

– Я не согласна сначала, но попробовать можем. Одно условие, Ларс, – ты принимаешь меня как равную во всем.

Глаза цвета стали некоторое время внимательно изучали ее лицо, потом в них заплясали чертики. Это было так знакомо – веселая джига озорных чертенят, обещавших та-акое-е…

– Это тебе. – Ларс протянул жене большую коробку, упакованную как подарок.

– Что там?

Когда в глазах у Ларса веселье, ее поджидают сюрпризы.

– Открой, только без свидетелей.

Просьба заинтриговала, да и тон Ларса был необычным, словно он на что-то решился.

Честно говоря, Линн кое-что заподозрила, но того, что увидела, не ожидала.

Сверху лежали вполне приличная плеть и флоггер. Удобная ручка, качественная кожа, красивый дизайн.

Коробка явно с обувью. Почему-то Линн решила начать с нее. Черные лакированные туфли на высоченных каблуках… Ну, конечно, к такой обуви нужен соответствующий антураж в одежде.

Так и есть – черные колготки в крупную сетку и латексный костюм, но не сплошной, какой она когда-то надевала у Хильды, а скорее корсет. Жесткие пластины должны крепко утягивать фигуру, создавая идеальные очертания и не позволяя латексу бесформенно растянуться. Но поразили Линн не пластины, а практически полное отсутствие наряда в области груди. То есть, поддерживающая и формирующая часть была, но и только, надень такое, и грудь окажется просто выложенной для обозрения.

Еще нашлись длинные латексные перчатки на всю руку и три коробки. В самой маленькой лежали украшения для сосков – длинные, явно должные колыхаться и звенеть при малейшем движении. Во второй более длинной – вибратор. А в третьей лежал широкий черный ошейник с множеством шипов, бляшек и колец.

Наряд Госпожи и рабыни одновременно…

Глаза мужа смотрели с вызовом, даже бровь чуть приподнялась. Линн усмехнулась, пожав плечами:

– А почему бы нет?

– Примеришь?

Она кивнула:

– Использую сегодня же.

До вечера она ходила сама не своя, предчувствуя будущие действия Ларса и свои. Муж делал вид, что ни о чем не подозревает, но когда начало темнеть, позвал:

– Линн, нам пора. Мы сегодня ночуем не дома.

– А где?

– Пока ты не в наряде Госпожи, вопросов не задавай. Пойдем.

Белоснежная яхта с капитаном Петером стояла у причала возле Музея фотографии на Стандсгардхаммен, сам Петер улыбался, словно это был счастливейший день в жизни:

– Линн, как я рад тебя видеть! Неужели вернулись те чудесные времена, когда я возил тебя к Ларсу на остров?

– Хорошо бы, – невольно буркнула Линн.

Снова бурлила вода за кормой, снова они прятались в рубке Петера от ледяного ветра, а Жан сметал свежий снежок с дорожки.

– Не хватает только Свена…

– Ну, почему же? – пожал плечами Ларс.

У входа в дом стоял Свен, который вообще-то должен быть в Швейцарии.

– А Мари?!

– Успокойся, Мари с Осе ждут нас в Швейцарии. Я обещал, что мы прилетим завтра. Но сегодня предстоит ужин с фазаньими грудками и «Рошбуром».

Все, как несколько лет назад, когда она впервые переступила порог этого замка, намереваясь разоблачить «страшного» Ларса Юханссона, но вместо этого влюбилась по уши и стала его женой.

Столько всего произошло хорошего и плохого, и было ощущение, что начинается какая-то новая жизнь, но чтобы она началась, нужно избавиться от старых проблем и грехов.

Свен, не приняв никакие возражения, сам прислуживал им за столом, а потом принес скрипки и попросил:

– Сыграйте, как когда-то?

Они играли, и музыка словно смывала то, что не могли уничтожить никакие разговоры и выяснения отношений между собой. Почему же ни разу не пришло в голову просто взять скрипки? Почему обиды прятались внутрь, оседали в душе, превращаясь в тяжкий груз?

Но потом Свен ушел спать в ту половину дома, где когда-то жила Жаклин, и где Мартин держал Петру, а Линн и Ларс снова сидели у камина в библиотеке прямо на ковре, привалившись спинами к большим кожаным креслам, потому что так удобней.