«Как жестоко я поступаю, — вдруг подумалось ему, — сколько ловушек расставляю, чтобы погубить беззащитную женщину. А впрочем, что такое жестокость? Ведь зло должно быть наказано. И раз уж я согласился помочь другу, то ради спасения его дочери обязан сделать все возможное, хоть и не лежит у меня сердце к этому делу. Правда, Рохини великая грешница, и, по справедливости наказав ее, я уничтожу зло. Разве это жестоко? Не знаю, может быть, если бы я действовал открыто, то не чувствовал бы себя так скверно. Но я выбрал окольный путь, и от этого мне как-то не по себе. Кто я такой, чтобы распределять награды и наказания? И у меня, и у Рохини может быть только один судья — всевышний. Но, возможно, сейчас он сам руководит мною? Как говорится:

Между тем настала ночь. Неожиданно Нишакор заметил Рохини, которая тихо подошла и остановилась совсем близко от него. Для большей уверенности Нишакор окликнул ее:

— Эй, кто здесь?

— А вы кто? — в свою очередь спросила Рохини.

— Я Рашбихари.

— А я Рохини.

— Почему так поздно?

— Нужно было убедиться, что за мной не следят. Ведь меня могли увидеть, и тогда я подвела бы вас.

— А я боялся, что вы забудете про наше свидание.

— Если б я умела забывать, моя жизнь сложилась бы иначе. Одного забыть не смогла — и потому очутилась в этих краях; не могла забыть о вас — и вот пришла сюда.

Едва успела Рохини произнести эти слова, как почувствовала, что кто-то схватил ее сзади за горло.

— Кто это?

— Твоя смерть, — прозвучал глухой ответ.

Рохини узнала голос Гобиндолала.

— Пусти! Пусти! — отчаянно крикнула она в густой мрак. — Я не хотела ничего плохого! Спроси этого господина, он сам скажет! — И Рохини указала в ту сторону, где только что стоял Нишакор. Но там никого не было. При виде Гобиндолала Нишакор мгновенно скрылся.

— Что это? Никого нет? — изумленно проговорила Рохини.

— Никого. Ты же видишь. Идем со мной, — приказал Гобиндолал.

И Рохини в полной растерянности медленно последовала за ним.

— Наверх никого не пускайте, — распорядился Гобиндолал, как только они вошли в дом. К тому времени Данеш Кхан уже ушел. Гобиндолал провел Рохини в самую дальнюю комнату и запер за собой дверь. Рохини дрожала, как тростинка, что сгибается под напором стремительно мчащегося потока.

— Рохини! — тихо окликнул ее Гобиндолал.

— Да? — тихо отозвалась она.

— Я хочу спросить тебя об одной вещи.

— О чем же?

— Кто ты мне?

— Никто. Твоя рабыня, пока ты терпишь меня, а так — никто.

— Я возвысил тебя и поклоняюсь тебе, как богине. Огромное богатство, честь свою, совесть свою — все забыл я ради тебя. Кто ж ты такая, Рохини, что ради тебя я бросил все самое дорогое и забрался в такую глушь? Кто ты такая, Рохини, что ради тебя я оставил Бхомру? Оставил свою Бхомру, которой нет равной в мире, которая одна умела поддерживать в беде и разгонять мрачные мысли, которая одна умела дарить безмерное счастье!

И, вне себя от горя и негодования, Гобиндолал ударил Рохини ногой. Рохини упала. Она не вымолвила ни слова, лишь слезы лились из ее глаз. Но Гобиндолал, казалось, не замечал этих слез.

— Встань, — холодно проговорил он.

Рохини поднялась.

— Было время, когда ты хотела умереть. Хватит ли у тебя решимости встретить смерть сейчас?

В эту минуту Рохини действительно желала умереть.

— Зачем мне теперь жизнь? — безнадежно проговорила она. — Видно, от судьбы не уйдешь.

— Тогда стой. Не шевелись.

Рохини замерла. Гобиндолал достал пистолет. Он был заряжен.

— Ну, ты готова? — проговорил Гобиндолал, наводя на Рохини дуло.

Но Рохини вдруг заколебалась. Она уже успела позабыть о том дне, когда без раздумья и колебаний кинулась в пруд Баруни. Сейчас она не испытывала того отчаяния, и поэтому у нее не было прежней решимости.

«Зачем мне умирать? — подумала она. — Пусть бросит меня, если хочет. Я никогда не забуду его, но зачем мне из-за него умирать? Стоит жить хотя бы ради воспоминаний о нем и о том счастье, которое пережила я здесь, у Прошадпуре. К чему умирать?» И она воскликнула:

— Нет, нет! Не убивай меня! Если не желаешь больше меня видеть, я уйду сама.

— Нет! — проговорил Гобиндолал, целясь в лоб Рохини.

Рохини отчаянно зарыдала.

— Не стреляй, прошу тебя, не стреляй, — молила она, — я еще так молода! Клянусь, я никогда не встану на твоем пути, никогда не буду искать встреч с тобой. Я уйду сейчас же. Не убивай!

Щелкнул курок. Потом раздался звук выстрела, и все стихло. Молодая женщина медленно опустилась на пол.

Гобиндолал отшвырнул пистолет и бросился вон из дома. Сбежавшиеся на шум слуги увидели на полу распростертое тело Рохини. Гобиндолал исчез.