— Все распределили, ничего не забыли? — насмешливо спросил Миша.

— Видишь ли, Миша, — улыбаясь, сказал Слава, — это, конечно, не всерьез, но скажи: если там действительно клад, то на какое дело ты его отдашь?

— Не знаю, — сказал Миша, — я об этом не думал. И ни в какой клад я не верю.

— А я верю, — сказал Генка. — Обязательно стадион построим. А детские дома, санатории… это всё Славкины фантазии. Ты еще придумай какую-нибудь музыкальную школу построить.

— А что в этом такого? — обиделся Слава. — Думаешь, стадионы нужней, чем музыкальные школы?

— Сравнил! Музыкальные школы! Эх ты… Вообще, Славка, тебе нужно как следует подумать о своем будущем.

— То есть?

— Чего «то есть»? Если ты хочешь, чтобы тебя приняли в комсомол, то надо серьезно подумать о своем будущем.

— Почему?

— Будто и не знаешь! — усмехнулся Генка. — Ведь ты музыкантом собираешься стать?

— Допустим. Что же из этого?

— Как — что? Ведь ты на сборе был? Беседу о задачах комсомола слышал? Что Коля говорил? Он говорил, что задача комсомольцев — строить коммунизм. Так?

— Так. Но при чем тут музыка?

— Как — при чем? Все будут строить, а ты будешь на рояле тренькать. Этот номер не пройдет.

— Ты много построишь! Тоже строитель нашелся! — обиделся Слава.

— Конечно, — Генка развеселился, — конечно. Кончу семилетку, поступлю в фабзавуч. Буду металлистом, настоящим рабочим. Меня в комсомол и без кандидатского стажа примут. Мы с Мишей это давно решили. Правда, Мишка?

Миша медлил с ответом.

На последнем сборе отряда Коля читал речь Ленина на III съезде комсомола. И одно место в этой речи поразило Мишу: «…поколение, которому сейчас пятнадцать лет… увидит коммунистическое общество и само будет строить это общество. И оно должно знать, что вся задача его жизни есть строительство этого общества».

Миша много думал над этими словами. Они относились прямо к нему, к Генке, к Славе. Задача всей их жизни — строить коммунизм. То же самое говорил ему Полевой: «Будешь для народа жить — на большом корабле поплывешь». Это и значит строить коммунизм — жить для народа, а не для себя. А как же Слава? Разве он для себя будет сочинять музыку? Разве песня не нужна народу? А «Интернационал»?.. Миша посмотрел на Славу и сказал:

— Не беспокойся, Слава: я думаю, тебя примут в комсомол.

Послышался шум открываемой двери. Кто-то раздевался в коридоре, снимал калоши, сморкался.

— Папа пришел, — сказал Слава.

Продолжая сморкаться в большой носовой платок, Константин Алексеевич вошел в комнату. Всегда красные, его щеки были теперь пунцовыми от мороза. Плохо повязанный галстук обнажил большую медную запонку на смятом воротничке. Маленькие, заплывшие глазки смотрели насмешливо и добродушно.

— Ага, пионеры! — приветствовал он мальчиков. — Здравствуйте. — Он поздоровался за руку с каждым, в том числе и со Славой. — Мы ведь сегодня с тобой еще не виделись.

Вслед за Константином Алексеевичем вошла домработница Даша и начала накрывать на стол.

Константин Алексеевич вымыл руки, повесил полотенце на спинку стула и сел за стол. Слава перевесил полотенце в спальню и вернулся в столовую.

— О чем беседовали? — Константин Алексеевич заметил лежащий на столе конверт, взял его в руки, начал рассматривать. — «Петроград, адресный стол…» Кого это вы разыскиваете?

— Так, одного человека. — Слава забрал у отца письмо и спрятал в карман.

— Ну-ну, дела секретные! — засмеялся Константин Алексеевич, отщипывая и жуя хлеб. — Так о чем беседовали? О чем разговор?

— Мы, папа, о разных специальностях говорили. Кто кем будет, — ответил Слава.

— Гм! Ну и что же, кто куда?

— Мы так… неопределенно… просто разговаривали…

— Все же… — Константин Алексеевич посыпал суп перцем, хлебнул. — Все же?

— Я музыкантом буду, а они… — Слава показал на ребят, — пусть сами скажут. Вон Генка говорит, что комсомолец не может быть музыкантом.

— Я этого не говорил, — запротестовал Генка.

— Как не говорил? Вон Миша слыхал.

— Значит, вы меня не поняли. Что я сказал? — Генка посмотрел на Константина Алексеевича. — Я сказал, что, кроме музыки, надо иметь еще какую-нибудь специальность, чтобы быть полезным… — Генка слукавил совершенно обдуманно, потому что хорошо знал главный предмет разногласий между Константином Алексеевичем и Славой.

— Ай да Генка, — сказал Константин Алексеевич, — молодец! Вот об этом и мы со Славой часто беседуем. Специальность обязательно надо иметь. В жизни нужно на ногах стоять твердо. А там — пожалуйста, хоть канарейкой пой.