— Быстрый не умер. После твоего ухода я слышал: Тайскренн сделал вашего колдуна Верховным Магом.

— Ну, это не удивляет. Значит, выжил. Интересно, Паран еще был капитаном…

— Он умер с ними.

— Брат Адъюнкта. Интересно, горюет ли она?

— Интерес — напрасная трата времени, Скрипач. У нас здесь под началом парни и девчонки. Воины Корболо знают, как сражаться. Думаю, нас побьют, мы поплетемся к Арену поджав хвосты — но второй Упряжки не будет. Далеко не уйдем.

— Какое замечательное пророчество, Карак.

— Да ладно. Я убью предателя-напана и его мага. Если сумею.

— А если близко не подберешься?

— Тогда возьму их побольше. Назад не вернусь, Скрип. Хватит.

«Только вспомни, когда момент настанет». — Что там насчет заботы о новобранцах?

— Э, тут не прогулка, верно? Поход. Мы доведем их до битвы, если сможем. А потом поглядим, какое железо они держат.

— Железо. — Смычок улыбнулся. — Давно я не слышал этих слов. Раз мы жаждем мести, ты мечтаешь о горячем железе?

— Ты ошибся. Погляди на Тавору — от нее жара не дождешься. В этом она похожа на Колтейна. Все очевидно, Скрипач. Железо должно быть холодным. Холодным. Если охладимся в достаточной мере, кто знает, может, и имя заслужим.

Смычок протянул руку над костром, постучал по костяшке на поясе сапера: — Думаю, начало положено.

— Возможно, сержант. Это и знамена. Начало. Она знает себя, помяни мое слово. Она знает.

— А нам выпало показать это всем.

— Да, Скрип, именно нам. Ну, иди. Эти часы я проведу в одиночестве.

Кивнув, сержант встал. — Похоже, я все же смогу заснуть.

— Тебе помогла моя искрометная речь.

— А то.

Пока Смычок пробирался к небольшой палатке, что-то в словах Каракатицы не желало уходить из памяти. «Железо, холодное железо. Да, в ней это есть. А мне нужно хорошенько поискать его в себе».

Блестящие серебром доспехи висели на Т-образной стойке. Масло капало с кольчуги длиной до колен, образовав лужицу на каменном полу. Рукава были длинными и довольно узкими; эта вещь явно использовалась много раз, ряды колец чинились вставками из более темного железа.

Рядом на отдельной железной подставке с крюками ждал двуручный меч. Ножны покоились на крюках, расположенных ниже. Меч был необычайно тонким, с удлиненным скошенным острием и заточкой по обеим краям. Поверхность, кроме желобка посредине, была покрыта странными пятнами синего, красного и серебристого оттенков. Рукоять — круглая, обмотанная шелковой нитью — заканчивалась навершием в виде полированного гематитового шара. Ножны черного дерева были скреплены двумя серебряными полосами, а более ничем не отделаны; перевязь сделана из тонких, кажущихся ненадежными черных цепей.

Кольчужные перчатки лежали на деревянной полке; тусклый шлем представлял собой обычный шишак с решеткой из тупых прутьев впереди. Полосы железа опускались, словно пальцы мощной руки, защищая нос, щеки и рот. С заднего гребня свисал кольчужный «хвост омара».

Стоя на пороге скромной, с низким потолком комнаты, Резак следил за готовившимся к облачению Даристом. Юный дарудж не мог поверить, что такие прекрасные доспехи и оружие, видевшие десятилетия, если не столетия практического использования, принадлежат этому седовласому старику, более походящему на рассеянного ученого — взор его имел постоянно недоуменное выражение, он двигался, словно старался беречь хрупкие кости…

«Однако я испытал на себе силу старого Анди. Есть в его движениях некая обдуманность… узнаю, я видел то же в другом Тисте Анди, за океан отсюда. Расовая черта? Возможно, но она отдается шепотом тревоги в моих костях».

Дарист стоял перед доспехами, словно застыв в каком-то внезапном размышлении — или он забыл, как все это надевать?

— Тисте Эдур, Дарист, — сказал Резак. — Сколько их?

— Выживем ли мы в схватке, ты об этом? Вряд ли. По меньшей мере пять кораблей пережили шторм. Два дошли до берега и высадили экипаж. Могло быть и больше, но они сцепились с малазанским флотом, случайно оказавшимся поблизости. Мы следили за битвой с утеса Пураль… — Тисте Анди неспешно оглянулся на Резака. — Твои люди были хороши, куда сильнее, чем воображали Эдур.

— Морская битва между малазанами и Тисте Эдур? Когда это было?

— Возможно, неделю назад. Было всего три малазанских дромона, и каждый ушел в пучину не один. Среди людей был сильный маг — обмен колдовскими ударами произвел на нас впечатление…

— Вы и ваши родичи следили? И не помогли? Вы же знали, что Эдур ищут остров!

Дарист шагнул к кольчуге, без видимых усилий снял его со стойки. — Мы больше не покидаем острова. Много десятков лет назад мы решили остаться в изоляции.