Корд улыбнулся. — Желаешь взять командование ротой? Отлично, забирай. Хотя с Ирризом мы хотели бы сами разобраться. — Он начал снимать плюющиеся смолой факелы со стены.

Внезапная перемена настроения Корда встревожила Калама. «Пока не усну, то есть. Боги подлые, одному мне было лучше. Куда же пропал поганый демон?» — Когда закончишь, сержант, собери остальных и начинайте приготовления. Мы уходим отсюда.

— А как насчет капитана и лейтенанта?

— Насчет них? Их смыло, они либо утонули, либо вылетели в какую-нибудь дыру. Так или иначе, их нет и сомневаюсь, что они вернутся…

— Но точно сказать нельзя…

— Их не было слишком долго, Корд. Хватит дискуссий, пора уходить.

— Да… сэр.

Держа факелы в руках, Корд направился к лестнице. Темнота быстро затопила комнату.

Калам ждал, когда приспособятся глаза, слушал затихающие шаги сержанта.

Наконец внизу показалось свечение, в нем смутная фигура. По текущей воде бежала рябь.

Ассасин взял веревку и смотал. Вышло двадцать саженей, и еще больше обмотало вокруг копий. Он привязал к ледяному нижнему концу большой кусок камня с края трещины. При удаче Опонннов теперь веревка пойдет прямо вниз. Калам проверил узлы и сбросил конец вниз.

Веревка развернулась и плюхнулась в воду, копья клацнули. Калам вгляделся вниз. Камень висел на конце веревки — Калам, как и некогда капитан с лейтенантом, сочли это вполне подходящим расстоянием. Однако камень не достиг тела утопленника, а значит, до него дальше, чем кажется. «То есть это очень большой ублюдок. Ладно… поглядим, насколько большой». Он схватил копья и начал разматывать кольца веревки.

Камень наконец дошел до тела, веревка провисла. Калам еще раз глянул вниз. — Дыханье Худа! — Камень на груди, и выглядит он необычайно маленьким.

Фигура в доспехах огромна, примерно в три раза больше человека. Капитан и лейтенант ошиблись в размерах. Возможно, это их и погубило.

Он прищурился, глядя на необычное свечение, и ухватил веревку, чтобы смотать.

Далеко внизу тяжелая рука резко схватила камень и потянула к себе.

Калам с криком полетел в реку. Падая в ледяную воду, потянулся вверх, словно стараясь ухватиться за связку копий.

Новый яростный рывок — копья сломались, разбрасывая осколки.

Ассасин держался за веревку. Течение уносило его вглубь.

Вода вызывала онемение. В ушах щелкало.

И тут его потянули к себе тяжелые кулаки в латных перчатках — ближе, вплотную к закрытому решеткой шлема лицу. Несмотря на тьму под забралом, свечение обрисовало звероподобное гнилое лицо, полоски отставшей плоти и кожи. Зубы без губ…

Тварь заговорила в разуме Калама: «Двое улизнули… но тебя я возьму. Я так голоден…»

«Голоден?» ответил Калам. «Попробуй это!»

Он вогнал в грудь два длинных ножа.

Рев, кулаки подняли Калама вверх — сильнее и быстрее, чем он счел бы возможным. Оружие дернулось, но он ухитрился не разжать руки. Поток не успел его схватить — Калама выбросило над водой, обратно в провал. Сапог сорвался с ноги, задев о край. Ассасин ударился о потолок, потеряв дыхание, и упал.

Приземлился на самый край и чуть не скатился назад, но сумел удержаться, вцепившись в камень ногтями. Отполз в сторону. Лежал неподвижно, онемевший — сапог покоился рядом — пока не смог набрать ледяной воздух в легкие.

Ноги застучали по ступеням, Корд ворвался в комнату и затормозил над телом Калама. В одной руке был меч, в другой факел. Сержант уставился на ассасина: — Что за шум? Что было? Где треклятые копья…

Калам перекатился на бок, поглядел вниз.

Пенящийся поток был непроглядным, он помутнел от крови. — Хватит, — пропыхтел ассасин.

— Что хватит? Погляди в воду! Что хватит?

— Хватит… пить… из колодца…

Далеко не сразу дрожь покинула тело, сменившись болью от множества синяков. Корд привел остальных солдат и Синн, они несли одеяла и еще факелы.

Вынуть рукояти ножей из рук Калама было трудно. Оказалось, что они почему-то обожгли ладони и кончики пальцев.

— Корд, — пробурчал Эброн, — Это холод. Его сожгло холодом. На что была похожа та штука?

Укутанный одеялами Калам поднял глаза. — Похожа на штуку, которой давно пора помереть. Скажи, маг, что ты знаешь о крепости Бридис?

— Наверное, меньше тебя, — отозвался Эброн. — Я рожден в Каракаранге. Какой-то монастырь?

— Да. Одного из старых, давно погибших культов. — Целитель присел рядом и принялся на носить на руки ассасина мазь.

Калам опустил голову на стену и вздохнул. — Ты слышал о Безымянных?

Эброн фыркнул: — Я сказал Каракаранг, верно? Культ таноанцев утверждает, что произошел от Безымянных. Странники Духа говорят, их сила, песни и так далее, идут от первоначальных узоров, созданных ритуалами Безымянных. Эти узоры вроде занимают весь субконтинент, и могущество их не убывает. Говоришь, монастырь Безымянных? Да, именно. Но они не были демонами…