— Кто смог такое сделать?

— Кто бы ни был, нужно хорошенько поблагодарить его…ее или их. Эта тварь пожирает магию. Уничтожает садки.

— Все старые легенды о драконах утверждали, что они — самая сущность магии. Как же может существовать такая тварь?

— Природа всегда ищет равновесия. Силы стремятся к симметрии. Эта драконица отвечает всем существующими и существовавшим драконам.

Лостара в очередной раз сплюнула и задрожала. — Имперский Садок, Жемчуг. Чем он был до того как… стал пеплом?

Он оглянулся, прищурив глаза. Лостара дернула плечами и начала отряхиваться от пыли.

— Не вижу нужды задерживаться в этом жутком месте…

— Ты сказал, что внизу были врата. Надеюсь, не эти?

— Нет. За краем. Полагаю, в последний раз ими пользовались те, кто приколотили драконицу к кресту. Как ни странно, они не запечатали врата за собой.

— Неосторожно.

— Скорее слишком самонадеянно. На этот раз мы спустимся более осторожно. Согласна? Не нужно двигаться, предоставь дело мне.

— Презираю это предложение принципиально, Жемчуг. Но что меня бесит всего сильнее — что выбора нет.

— Не хватит ли скалить зубы, милая? Простая улыбка подошла бы куда больше.

Она устремила на него стальной взор.

Жемчуг вздохнул: — Отличная попытка, милая. Но нужно поработать.

Когда они слетели с края пропасти, Лостара в последний раз подняла глаза, но не на драконицу, а на россыпь звезд. — Что ты прочел на ночном небе, Жемчуг? Я не узнаю созвездий… да и таких светящихся завитков не видела, сколько не любовалась небесами.

Он хмыкнул: — Это чужое небо — такое чуждое, как только возможно. Дыра, ведущая в иные владения, бесчисленные странные миры, кишащие невообразимыми существами…

— Ты что, не знаешь?

— Конечно, нет! — рявкнул он.

— Почему бы прямо не сказать?

— Больше веселья в творческом воображении, разве не ясно? Как может мужчина стать объектом интереса женщины, если только и будет признавать невежество?

— Хочешь стать интересным мне? Почему не сказал? Отныне я буду восхищаться каждым твоим словом, поверь. Заглядывать в рот тоже нужно?

Его взгляд был мрачным. — Мужчины не имеют и шанса, да?

— Думать иначе — типичное заблуждение.

Она неспешно падали сквозь темноту. Шар магического света шел следом на некотором отдалении, мутный и едва видимый сквозь пылевую взвесь.

Лостара глянула вниз, но тут же вскинула голову, борясь с накатившим головокружением. Бросила, скрипя зубами: — Насколько глубже мы упадем, как думаешь?

— Не знаю.

— Мог бы найти ответ получше! — Не услышав никакого ответа, она прищурилась, рассматривая Жемчуга. Он выглядел явно приунывшим. — Ну? — рявкнула она.

— Если существуют глубины отчаяния, милая моя, мы как раз в них.

Кажется, протекла еще сотня ударов сердца, прежде чем они достигли устланного пылью пола. Световая сфера вскоре приплыла, озарив окружающее.

Пол из твердого камня, неровного и опять-таки усыпанного костями. Никаких стен в пределах видимости.

Державшая их в полете магия растворилась. Жемчуг сделал два шага, взмахнул руками — и, словно он разделил невидимый поток, появились мерцающие очертания врат. Коготь хмыкнул.

— Еще чего? — спросила Лостара.

— Тюр. Или, говоря точнее, Старший Садок, из которого произошел Тюр. Не могу припомнить названия. Куральд какой-то. Тисте. Не Эдур и не Анди, а третьи. И… — добавил он вполголоса, — те, что ими пользовались, оставили следы.

Лостара уставилась на порог. Различить трудно, но все же… Драконы. — Могу выделить три пары отпечатков, — сказала она вскоре.

— Скорее шесть или больше. Эти двое, — указал он, — вышли последними. Большие ублюдки. Что же, вот ответ, кто или что смогло покорить Отатараловую Драконицу. Другие драконы, разумеется. И даже им нелегко пришлось.

— Тюр, говоришь. Мы можем воспользоваться?

— О, полагаю, что да.

— Так чего ждем?

Он пожал плечами. — Тогда за мной.

Она пошла следом, стараясь держаться ближе.

И ступила в королевство золотого огня.

Дикие бури на всех горизонтах, яростное ослепительное небо.

Они стояли на выжженной полосе сверкающих кристаллов. Прохождение некоего потока невыносимой жары покрыло острые камни патиной множества оттенков. Там и сям были видны такие же полосы.