Все взвесив и обдумав, Илья решил Марью из постоялого двора убрать и поселить ее в слободе, сняв комнату у хозяев, – так спокойнее. Постоялый двор – проходное место, постояльцы меняются, как перчатки, и без мужской защиты женщину обидеть могут.

Марью о переезде он предупредил и следующим днем нашел комнату в избе у старушки. Цена невелика – ногата в месяц, а с питанием – три ногаты. Вещи перевез, Марью привел.

Изба была в Калачной слободе, где в основном пекари живут – народ серьезный, работящий. Хлеб, калачи, пряники на продажу пекут. К хлебу и профессии отношение уважительное, пьяниц и дебоширов в слободке не было. И запах понравился – свежеиспеченного хлеба. В Кузнечной слободе железом пахнет, окалиной. А у кожемяк воздух миазмами наполнен – запахами мокрых шкур, квасцами для выделки. С непривычки дышать трудно.

Он помог Марье обустроиться, на торг сводил, купил новый сарафан. Себе оставил два десятка ногат, а все деньги в калите отдал Марье. Неизвестно, когда он вернется, а жена в нужде жить не должна. Да ему много и не надо, если денег не хватит – добудет, руки не отсохли.

Утром он проснулся рано, но Марья уже не спала. Она сидела на лавке и смотрела на него.

– Ты чего?

– На сердце у меня тяжело, – и слезу пустила.

– Все будет хорошо. Когда вернусь, не знаю – седмица, две, три… Но ты жди и верь. Слово даю – вернусь.

Илья замотал меч в ножнах в тряпку, взял небольшой узелок с хлебом, салом и вареными яйцами, поцеловал Марью и вышел из избы. Идти в село, к месту сбора, он решил пешком.

Из города вышел свободно, но через час хода его нагнал обоз.

– Эй, дядя! – окликнул Илья возничего. – Не подвезешь ли, ежели по пути?

– Садись, не жалко, дорога ровная.

Илья запрыгнул на телегу. Всего несколько мешков на подводе, Илья даже содержимое их через холстину прощупал – мука крупитчатая. Странно… Муку в город из деревень и сел везут, а возчик – из города. Впрочем, ему какая забота?

– А тебе куда, парень? – поинтересовался возничий.

– Да сельцо есть, Великим прозывается. Правда, насколько оно Великое, не знаю.

Ездовой обернулся, посмотрел внимательно, и Илье его оценивающий взгляд не понравился. Ну, иной возчик и подвезет немного попутно, а этот смотрит, как будто лошадь покупает.

– Дырку в кафтане взглядом прожжешь, – пошутил Илья.

– Ты правоставный? – неожиданно поинтересовался ездовой.

– Как? – Илья подумал, что ослышался. Правоверными себя называли мусульмане, православными – христиане. А кто такие правоставные?

– Ну – язычник?

– Можно и так сказать. И что с того?

– Так и я в Великое еду, к волхву.

Илья поморщился. Ездовой незнакомому человеку сразу информацию выдал, которую за зубами держать должен. Плохо у сторонников волхва с конспирацией… Он машинально нащупал меч, лежащий на сене.

Ездовой движение заметил, засмеялся и снял колпак. Из-за грубого голоса и бородатого лица Илья подумал было, что перед ним зрелый мужик, а оказался молодой парень, чуть постарше Ильи.

– Ты под сеном пощупай.

Илья пошарил рукой и наткнулся на древко сулицы, а рядом – лук и колчан со стрелами. Стало быть, не простой ездовой.

– Одно дело делать едем! – ухмыльнулся парень. – Меня Буслаем звать.

– А меня – Ратибором.

– Это не ты ли в Суздале дружинников княжеских множество побил?

– Был я в Суздале, а что множество дружинников побил – так лжа это, преувеличивают люди.

Парень посмотрел на него уважительно.

– Рядом с тобой биться хочу.

– А не струсишь?

Парень даже обиделся, отвернулся и замолчал.

– Ты меня прости, коли обидел. Я тебя в первый раз вижу, а в бою на соседа, что бок или спину прикрывает, надежда быть должна.

Парень обернулся и улыбнулся Илье. Мир.

Они ехали два дня, ночевали в лесу. От обоза отвернули три телеги, и они ночевали все вместе.

– Наши это, – пояснил Буслай. – Мы все охотники из Кикино, за веру, дедов и отцов постоять идем. Притесняют нас.

– Дело хорошее, – одобрил Илья, хотя в душе сомневался.

К концу второго дня, перед сумерками, они въехали в Великое.

Село располагалось на небольшом холме. Изб – с полсотни, а народу на улице и вокруг села много. Но женщин, стариков и детей среди них нет, одни мужчины, причем, судя по телосложению, крепкие. Борг учел ошибки, когда подавляющее большинство мятежников составляли миряне, не умевшие пользоваться оружием. А у этих мечи или копья, многие с луками – явно охотники. Борг собирал силу.

Илья волхва нашел, дорогу подсказали. Тот сидел в избе, а рядом – еще один, и оба – в длинных одеждах.