Шрифт:
— И куда он делся?
— Смылся, наверное, — злобно ответил Гермес. — Ах, нет! Вот он!
Его взгляд уперся в точку, находившуюся немного выше головы сидевшего на скамье титана. Гефест посмотрел туда же. Этого хватило для того, чтобы Гермес вырвал парализатор из рук зазевавшегося брата. Раздался выстрел, и парализованный Прометей без сознания рухнул боком на лавку. Гефест снова отобрал пистолет и заявил:
— Тебе, братец, лечиться надо. Посмотри, что ты наделал!
Гермес уселся на пол и, успокаиваясь, устало сказал:
— Ничего страшного. Он вырубился ненадолго. Если не очнется, так и повесим. Меньше возни будет.
Гефест спихнул с лавки Прометея, и тот разлегся поверх тел парализованных куретов. Усевшись на скамью, Гефест сделал Гермесу приглашающий жест, но тот отмахнулся и спросил:
— Слушай, а куда мы летим? И вообще, для чего? Я, знаешь ли, прошлым вечером был немного не в себе и потому ушел домой, не дождавшись распоряжений.
Гефест рассказал, что еще вчера была выбрана подходящая скала в Кавказских горах. Полифем вбил в нее железные крепления и приготовил оковы. Сегодня зрители там не ожидаются, а вот завтра может быть аншлаг. На первый «завтрак» Гаруды должны прибыть официальные делегации от индов и богов, да и праздных зевак никто прогонять не собирается.
— И как же мы его повесим? — спросил Гермес, глядя на торчавшую свечкой из кучи куретов ногу Прометея.
— За руки и за ноги, — ответил Гефест.
— Я имею в виду: в одежде или голым?
— Н-да, — протянул Гефест. — Насчет этого распоряжений не поступало. Но, мне кажется, надо вешать обнаженным. Ты ж не будешь ему каждый день утку подносить? Пусть испражняется вниз.
— А как быть зимой? Замерзнет ведь.
— Сейчас лето. Придет зима, видно будет.
Они замолчали и задумались каждый о своем. Спустя минуту Гефест спросил:
— Интересно, Кришну уже поймали?
— Вряд ли, — ответил Гермес.
— Думаешь, его действительно прикуют рядом с Прометеем?
— Слушай больше, — усмехнулся Гермес. — Он — синекожий. А это у них высшая каста. И не имеет значения, сколько у него голов.
— Ты его видел? — поинтересовался Гефест.
— Да, — утвердительно кивнул головой Гермес.
— И каков он из себя?
— На Диониса похож. Если б не синяя рожа, можно было бы подумать, что они братья-близнецы.
Гермес вдруг замолчал.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Гефест.
— Да так, ничего, — очнулся Гермес. — Мне вдруг подумалось, а не наследил ли здесь наш папаша Зевс? Ха, а что, если Зевс напился до синевы и в этом состоянии оплодотворил какую-нибудь нимфу или сирену?
— Чушь собачья! — брезгливо поджал губы Гефест.
— Ну да, конечно. Остается один вывод — алкоголики похожи друг на друга, как братья. Это, наверное, происходит на генетическом уровне.
— А как же Дух? Ведь он ни на кого не похож.
— Не напоминай мне о нем!
Гермес обиженно надулся, и в флаере наступила полная тишина.
Глава седьмая
Текст 1
Скала была выбрана достаточно удачно. Практически все светлое время дня она находилась в тени, которую отбрасывала соседняя гора. Прометея пристегнули за руки, за ноги и под мышками. Потом посовещались и решили, что тень не даст титану поджариться на солнце, а зимой можно поддерживать его жизнь специальными уколами. И улетели.
Когда он пришел в себя, я уже сидел у него на левом плече, находясь в теле зеленой ящерицы. Принимая во внимание особенности речевого аппарата этой рептилии, я, присвистнув, прошипел титану в ухо:
— Не бойся, Прометей. Завтра я устрою веселое утро. Кто-кто, а Гаруда не забудет его никогда. Впрочем, и остальная кодла тоже.
— Спасибо, — устало произнес Прометей. — Но кроме Гаруды есть еще и дикие птицы. Например, орлы и вороны. Они тоже любят кушать. А если дракон какой залетит?
— Насчет драконов можешь не переживать, — ответил я. — Дикие человеческие племена на востоке их самих уже съели. Инды спохватились, а поздно. Скелеты их домашних животных пошли на амулеты. В глазницы вставлены драгоценные камни, а когти разошлись по всей округе. Ну, может, несколько особей и уцелело, но, по слухам, они перебрались в Британию, а это далеко отсюда. А вот насчет орлов я как-то не подумал. Но я смогу вселяться в них.
— Что же, ты будешь целый год меня охранять?
— А что мне еще делать? Посижу рядом с тобой. Если разобраться, то ты — мой единственный друг здесь, хотя я ранее никогда не знал, что означает это понятие.