Инстинкт самосохранения сработал быстро. Если его сейчас как мешок выкинут из вагона, то он разобьется насмерть. Это неизбежно. Какой выход тут можно найти? Да самый простой и неожиданный для нападающих. Главное, чтобы сил хватило. Хорошо, что свежий воздух в лицо. Очень даже неплохо, что эти люди долго копаются.

Крячко сделал единственное, что могло спасти ему жизнь в этой почти безвыходной ситуации. Когда его подтащили головой вперед к открытой двери, он напружинил тело, собрал воедино весь остаток сил и обеими ногами пнул парней, волочивших его. Это ему удалось! Один негодяй получил удар в верхнюю часть бедер, второй — в пах.

Стас на пару секунд оказался свободен, потому что один мужчина отшатнулся назад, другой упал. Крячко перевернулся на бок, встал на колени, поймал рукой поручень и перекинул тело через порог на подножку снаружи двери. Ветер рвал полы пиджака, трепал волосы, а из вагона к нему уже тянулись руки.

В голове сыщика было еще не совсем ясно, но он видел столбы, проносившиеся мимо. На них падал свет из окон вагона. Стас оттолкнулся и прыгнул в тот момент, когда подножка поравнялась с очередным столбом. Он рисковал удариться об него, но расчет оправдался.

Во время полета ноги полковника полиции за что-то зацепились. Крячко решил, что это конец: он напоролся на столб. Но удар был не сильным. Стас превозмог рефлекторный страх и понял, что это всего лишь куст. Потом он сгруппировался, плотно прижал к телу руки и колени. Сыщик упал правильно, спиной по ходу поезда. Его сразу швырнуло, покатило по земле, он давил кусты, перелетал через мелкие рытвины.

«Беречь голову, глаза!» — мелькало в его мозгу вместе с чернотой и ударами по телу.

Грохотал поезд, проносившийся мимо. Потом Станислава окутали тишина и темнота.

Крячко быстро пришел в себя и понял, что после падения прошло мало времени. Он даже не успел замерзнуть. Все-таки ночь и лес!.. Температура была ниже двадцати градусов, это точно.

Потом сознание сыщика стало пытаться оценить повреждения, которые его тело понесло в результате падения. Где самая сильная, огненная, нестерпимая боль?

Станислав с трудом разлепил глаза и посмотрел перед собой. На чем это он лежит? Песок? Ну да. Даже в лицо попал. Не на пляж же он угодил после прыжка!..

Крячко осторожно пошевелился и убедился в том, что получил только ушибы. Серьезных травм вроде бы не было. Болело все, но ноги и руки оказались целы. Да и голова, кажется, не разбита.

Стас со стоном попытался сесть и тут увидел, почему оказался на песке. Им была присыпана бетонная тумба размером со старинный шифоньер из детства. Точно, бетонный шкаф с трансформатором или какой-то другой начинкой, которые железнодорожники иногда устанавливают вдоль путей. Еще метр полета, и Крячко влепился бы в него.

«Осталось бы от меня мокрое место», — подумал он.

Несмотря на отсутствие переломов, полковник чувствовал себя отвратительно. Если быть честным перед самим собой, то надо сказать, что он не смог бы не только идти, но и стоять. А если глубоко вдохнуть? Черт, кажется, сломано ребро или даже два.

Станислав Васильевич перевернулся на спину и поудобнее улегся на песчаное покатое основание бетонной конструкции. Колено он тоже расшиб, возможно, схлопотал и сотрясение мозга, пусть и небольшое. Его чуть подташнивало.

«Теперь надо понять, как быть дальше, — думал Крячко. — В тамбуре я что-то увидел или понял, прежде чем меня выключили ударом в голову. Потом я отвлекся, постарался выжить, но вначале мелькнуло что-то важное, от чего сейчас должно зависеть мое решение.

Да, здесь оставаться нельзя ни в коем случае. Красавцы, которые напали на меня в поезде, конечно же, поняли, что я прыгнул сам. Они знают, что я мог уцелеть. А меня хотели убить, причем так, чтобы создать при этом видимость несчастного случая.

Вот это и есть тот самый важный момент».

Встать сразу у него не получилось. Крячко с кряхтеньем повернулся сначала на правый бок, подвел под себя руки, а потом стал приподниматься. Болело колено, в боку простреливало огнем, в голове шумело, а перед глазами плыли радужные круги. Однако он с грехом пополам все же встал на четвереньки, потом, хватаясь рукой за бетонную конструкцию, вытянулся в полный рост.

«Надо же, как меня качает, — удивился Крячко через какое-то время. — Штормит! Надо палку сломать какую-нибудь, чтобы было на что опереться». Он шел уже довольно долго, но понятия не имел, как далеко унес ноги от железной дороги. «Надо идти! — повторял себе сыщик. — Можешь или нет, но шагай. Утром меня будут искать именно вдоль полотна. Они представления не имеют, в каком месте я выпрыгнул. Значит, им будет не так легко. Если бы это была местная милиция, то проблем не возникло бы. Они взяли бы в купе мои вещи и дали бы их понюхать собаке. Та в два счета нашла бы сначала след, а потом и меня».