Глубокий вдох... Хорошо. Да. Я могу это сделать. Резать людей - практически моя супердержава. Ее нервы начали успокаиваться, когда адреналин уходил, а уверенность - поднималась.

Блу выкарабкается. Никакой другой результат неприемлем.

Блу приоткрыл веки, которые по ощущениям были сухими и жесткими, как наждачная бумага. Странный сигнал прозвучал в его ушах. Где бы он ни был, легкие давило. Бок болел.

– Привет, - сказал мягкий голос.

Эви.

Раздался звуковой сигнал.

Должно быть, это был контролер частоты его сердцебиения, так как частота сразу же изменилась, когда Эви оказалась рядом.

Она попала в поле зрения, оперлась на него, его личный ангел. Длинные, темные волосы падали ей на плечо, завиваясь на кончиках. Эти большие, карие глаза в пол лица были полны беспокойства и облегчения. Губы в форме сердечка, которые он любил целовать были... немного синими? Почему? Затем его взгляд остановился на ее ушах, на синяке на бледной коже, больше он ни на чем не смог сосредоточиться.

– Твоя бедная щека, малышка, - сказал он, потянувшись к ней. Сухожилия в плече мучительно напряглись, и он поморщился, но это не помешало ему провести пальцами по большому ушибу.
– Что произошло?

– Тебя задело взрывом, - сказала Эви.
– Кусок металлической трубы пробил твой бок, но мы справились. Ты потерял много крови, но не волнуйся, мы не делали тебе переливание. Я помню то, что ты говорил.
– Она погладила его рукой по лбу.

– Я не имел в виду себя. Ты произошло с тобой?

– О. Твоя сила вернулась взрывом и швырнула меня через комнату.

– Что?
– Резкая боль пронзила его.
– Что?
– спросил он мягче.
– Это сделал я?

– Ты понятия не имел, что происходит, таким образом, я не буду обижаться. Серьезно. Не волнуйся. Обещаю, что буду напоминать тебе об этом только на праздниках и юбилеях.

Она отнеслась несерьезно к нему, и он хотел обнять ее, но не был уверен, что когда-либо сможет себя простить за это.

– Прости, принцесса.

– Не извиняйся. Я имею это в виду.
– Она погладила большим пальцем его по челюсти.
– Ты идешь на поправку, это все, что меня сейчас волнует.

Он долго смотрел ей в глаза, жалея, что он не мог сделать больше. Он бы предпочел, чтобы его били ножом всю оставшуюся жизнь, чем когда-либо причинить ей боль.

– Как Соло?
– наконец прокаркал он.

– Он уже проснулся и где-то бродит.

Хорошо. Хоть о чем-то не нужно волноваться.

– Дай мне пару часов. И я буду в порядке всеми возможными способами.

Он хотел, чтобы она улыбнулась. Она этого не сделала. Она просто закрыла глаза и произнесла:

– Как насчет того, чтобы я дала тебе несколько дней? Вчера тебе сделали операцию.
– Потом она отстранилась от него и села на стул около кровати.

Свет от лампы пролился на нее, позволив ему увидеть ее более ясно. Блестящие слезы катились по ее лицу, а зубы... зубы стучали. Он заметил, что было холодно, и нахмурился.

– Иди сюда, - сказал он, похлопывая по матрасу около себя.

Она покачала головой, и он еще сильнее нахмурился.

– Я не хочу случайно...

– Иди сюда, - повторил он серьезнее.

На сей раз она повиновалась без колебаний, устроилась около него и прижалась к его боку, стараясь не задеть рану.

Ее кожа была холодна, как лед, ему это не понравилось. Он обнял ее, желая передать свое собственное тепло, когда она вздрогнула.

– Почему ты такая холодная?

– Помнишь, Даллас сказал нам, что он был исцелен царем Аркадианцев? Ну, я ему позвонила и сказала, что приду и отрежу его яйца, если король не подскажет мне, как тебя спасти. Он сказал, что открытые раны заживают лучше при низких температурах. Судя по всему, климат вашей планеты ближе к Арктике.

Этого Блу не знал. Он всегда жил здесь, на Земле.

– Если ты заболеешь из-за этого, я отшлепаю тебя так, как ты заслуживаешь. И я не позволю упираться и давать сдачи.

Она хмыкнула.

– Ты не сможешь остановить меня.

– Поспорим?

– Дорогой, ты слушал меня, когда я говорила о царе Аркадианцев? Я также спросила его, где ваши самые чувствительные места, нажав на которые, могу буквально за секунду заставить тебя рыдать и звать мамочку.

Он проглотил смешок.