Минутой позже торжествующий Сандерс повернул монитор к Фернандес:

Фернандес пробежала список взглядом.

– Похоже, что работать с Мередит Джонсон довольно опасно. Смотрите, все по классическому образцу: человек отрабатывает несколько месяцев, а потом подает заявление по собственному желанию или просит перевести его куда-нибудь подальше. Все добровольно! Никто никого не выгоняет, поскольку это может повлечь за собой скандал. Классика. Вы кого-нибудь из этих людей знаете?

– Нет, – отрицательно покачал головой Сандерс. – Но трое из них находятся в Сиэтле, – добавил он.

– Я пока вижу только одного.

– Нет, «Алдус» тоже здесь, а «Скуайр Системз» в Белльвью, так что Ричард Джексон и Фредерик Коген в Сиэтле!

– А не могли бы вы узнать сейчас какие-нибудь детали их увольнения, например, не платили ли им отступного? – спросила Фернандес. – Это могло бы оказаться полезным, потому что если бы фирма заплатила кому-нибудь при уходе, мы сразу получили бы случай «де факто».

– Нет, – покачал головой Сандерс. – Финансовые отчеты требуют более строгого допуска.

– И все же попробуйте!

– А какой смысл? Я даже в систему не смогу войти…

– Давайте, давайте, – приказала Фернандес.

– Вы полагаете, они следят за моими запросами? – догадался Сандерс.

– Я вам это гарантирую.

– Тогда ладно. – Он быстро набрал параметры запроса и нажал клавишу ввода. Ответ пришел сразу же:

– Как я и думал, – пожал плечами Сандерс. – Конфетки не досталось.

– Ничего, главное, мы задали вопрос, – успокоила его Фернандес, – а это заставит их посуетиться.

Сандерс направлялся к лифту, когда увидел Мередит и трех чиновников из «Конли-Уайт», идущих в его сторону. Поспешно свернув, он дошел до лестницы, решив спуститься пешком. Лестница была пуста.

Этажом ниже открылась дверь, и на лестницу вышла Стефани Каплан, явно с намерением подняться наверх. Сандерсу совсем не хотелось с ней разговаривать; в конце концов, Каплан была финансовым директором, то есть человеком, близким к Гарвину и Блэкберну. Расходясь с ней, он небрежно поинтересовался:

– Как дела, Стефани?

– Привет, Том, – прохладно ответила она. Сандерс прошел уже на несколько ступенек, когда услышал, как она сказала ему в спину:

– Мне очень жаль, что тебе так достается, Том…

Сандерс остановился: Каплан стояла пролетом выше, глядя вниз. Больше на лестнице никого не было.

– Ничего, я справлюсь, – ответил он наконец.

– Я знаю, но это, должно быть, трудно. Так много всего навалилось, а информации никто не дает. Сложно конечно, находить все самому.

Информации никто не дает!

– Да-а, – озадаченно произнес он, – до всего самому доходить сложно, Стефани.

Она кивнула.

– Помню, когда я только начинала пробовать себя бизнесе, у меня была подруга, получившая высокую должность в фирме, которая никогда не брала женщин административную работу. На новом месте у нее была куча проблем, различных осложнений, но ей льстило, как ловко она с ними управляется. А потом выяснилось, что в фирме назревал большой финансовый скандал, и что ее взяли на работу специально для того, чтобы подставить. Она никогда не была тем, кем рассчитывала быть, – она была просто куклой, подставным лицом. Но она так и ни поняла, почему ее уволили…

Сандерс смотрел на нее, стараясь понять, к чему она клонит.

– Интересная история, – сказал он наконец.

– И я никак не могу забыть ее, – сказала Каплан, кивнув.

Этажом выше хлопнула дверь, кто-то начал спускаться по лестнице. Не говоря больше ни слова, Каплан повернулась и пошла наверх. Помотав головой, Сандерс пошел своей дорогой.

Сидя в комнате редакции газеты «Пост-Интеллидженсер», Конни Уэлш подняла глаза от монитора компьютега и спросила: – Вы шутите?