Суворовых в числе подьячих значилось несколько. Из них дед Александра Суворова владел купленными и выменянными вотчинами во Владимирском, Нижегородском, Пензенском, Переяславль-Залесском, Суздальском и Ярославском уездах. Его старший сын Иван женился на дочери московского гостя (богатого купца) Сырейщикова. Отец полководца Василий женился на дочери подьячего (затем дьяка Поместного приказа, позже — Санкт-Петербургского воеводы) Федосея Манукова. Третий сын Александр женился на графине Зотовой, из известной семьи дьяка, ставшего учителем царя Петра. Московская административная среда, вместе с аристократией, стала опорой преобразований, начатых старшим братом Петра царем Федором (1676–1682){5} и продолженных самим Петром.

Иван Григорьевич Суворов был определен подьячим в штаб формируемых Петром «потешных», затем гвардейских полков.

Заняв не видную на первый взгляд должность ротного писаря Преображенского полка, он стал подьячим Преображенского приказа (ведавшего, помимо прочего, политическим розыском) и дослужился до звания генерального писаря лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков. Его сын Василий, родившийся в 1705 г. от второй жены, Марфы Ивановны (видимо, урожденной Кайсаровой), был послан своим крестным отцом — царем Петром — для обучения за границей на государственном коште. В инструкции Зотову, в то время агенту Адмиралтейства по найму иностранных специалистов, Петр написал о Василии Ивановиче: «Суворова отправить в Мардан, где новый канал делают, также и на тот канал, который из океана в Медитеранское (Средиземное. — Авт.) море приведен, и в прочие места, где делают каналы, доки, гавани и старые починяют и чистят, чтобы он мог присмотреться к машинам и прочему, и мог бы у тех фабрик учиться».

Учился Василий Иванович военно-инженерному делу. В 1724 г., вскоре по возвращении в Россию, он опубликовал перевод классической книги по новейшим тогда способам фортификации: «Истинный способ укрепления городов, издание славного инженера Вобана» [3] . По ней он впоследствии учил сына. «Покойный батюшка, — вспоминал Александр Васильевич, — перевел способ Вобана с французского на русский язык и при ежедневном чтении и сравнении с оригиналом сего перевода изволил сам меня руководствовать к познанию сей столь нужной и полезной науки». Разбираясь в науке о фортификации досконально, Суворов-сын впоследствии прославился строительством укреплений и еще больше — реализацией творческих идей по их взятию.

С полученными за границей знаниями Василий Иванович устроился (по словам сына) денщиком и переводчиком к царю Петру. Тот вскоре умер, а на престол вступила его вдова Екатерина I. При ней Василий Иванович был «выпущен лейб-гвардии от бомбардиров сержантом», произведен в первый офицерский чин прапорщика и назначен в Преображенский полк, в котором дослужился до капитана гвардии.

В начале этой службы он женился на Авдотье, дочери бывшего подьячего и дьяка, а ныне офицера Преображенского полка Федосея Манукова. По звучанию его фамилии, близкой к армянской фамилии Манукян, предполагают, что по материнской линии Александр Васильевич получил часть армянской крови. Это возможно: в Москве XVII в. проживало немало армян, прекрасно адаптировавшихся в русской православной среде. Дед генералиссимуса Семен Мануков, кем бы он ни был по роду, служил подьячим в Монастырском приказе, то есть принадлежал к той же среде, что и предки Суворова со стороны отца.

Наиболее вероятным местом рождения Александра Васильевича считают дом на Арбате, неподалеку от Серебряного переулка, возле церкви Николы Явленного. Он был получен Василием Суворовым в качестве приданого от отца невесты, Федосея Семеновича Манукова. В Никольском храме, вероятно, младенец Суворов и был крещен в честь св. Александра Невского, память которого празднуется 23 ноября. Интересно, что аналогия с еще более знаменитым Александром Македонским Суворову-полководцу не льстила, а завоевательная его слава не привлекала. Девизом его жизни стали слова святого князя Александра перед Невской битвой: «Не в силе Бог, но в правде».

Мальчику было 10 лет, когда семья переехала за город, в дом на берегу Яузы, в Покровской слободе, в приходе церкви Николая Чудотворца. Лишь после того как Александр начал действительную службу в гвардии, в 1752 г., село Покровское было включено в пределы г. Москвы.

Свежий воздух и просторы слободы были избраны родителями не зря. Ребенком Александр был слабым и болезненным, но, с детства мечтая защищать Отечество, закалял себя с редкостным упорством. Он обливался холодной водой, спал на жесткой постели. В любую погоду, хоть под проливным дождем, скакал на коне. Всю жизнь ел простую и здоровую пищу и ходил в одном мундире, не одевая ни плаща, ни шубы, ни перчаток. В результате о его выносливости ходили легенды. Хотя личные письма свидетельствуют, что видимая неутомимость полководца была связана с постоянным преодолением им тяжких недугов и последствий множества ранений.

К физической слабости, которую не могли изменить никакие тренировки, надо прибавить тот факт, что Суворов поздно поступил в службу и почти всегда был намного старше своих соратников. Что он воистину хорошо в себе воспитал, так это умение, стиснув зубы и не подавая вида, переносить чрезмерные для него нагрузки и преодолевать лишения. Временами болезни и раны буквально валили его с ног. Но, едва поднявшись с постели, он реализовал свои планы, которые Фортуна хотела сорвать, с удвоенной энергией.

Стремительные марши, которые совершали по бездорожью, по грязи и мокрому снегу его войска, давались полководцу тяжелее, чем его солдатам и офицерам. Лишь силой духа Суворов заставлял себя не отставать, но быть впереди, да еще ободрять уставших товарищей. В Швейцарском походе через вершины Альп, потребовавшем от русской армии сверхчеловеческого напряжения сил, когда сильные солдаты падали и замерзали от усталости и холода, 79-летний Александр Васильевич уже умирал — и только поэтому позволил везти себя на коне, а не месил грязный снег вместе со всеми.