Симона открыла невысокую дверь и нырнула туда, пригнув голову; чиновник последовал ее примеру.

Они оказались в призрачном мире. На фоне белого, как бумага, неба четко вырисовывались ровные, по ниточке, шеренги совершенно одинаковых деревьев. Неживая, без единой неровности дорога вела к поселку, здания которого не имели ни дверей, ни окон — только контуры.

— Так это же Лайтфут, — поразился чиновник. — В масштабе один к одному, — гордо подтвердила Симона. — Ну как, все точно?

— С тех пор, как сделан этот макет, река сместилась чуть к северу.

Симона опустила очки на глаза, пристально вгляделась в чиновника.

— Вижу, — сказала она через несколько секунд. — Сейчас я введу твою поправку.

Река перепрыгнула на новое место. Следуя за Симоной, чиновник вступил в поселок; улица, состоявшая из двух четко прорисованных линий, привела их к дому, обозначенному внешними контурами. Поднявшись по лестнице, они оказались в комнате с небрежно нарисованной мебелью. Симона подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, извлекла нарисованную от руки карту и развернула ее на кровати.

— Эта комната один к одному как та, в которой мы встречались, — печально улыбнулся чиновник. — Помнишь, как мы там кувыркались? А ни до чего серьезного дело так и не дошло.

Какое-то мгновение казалось, что Симона готова окрыситься, но она только рассмеялась.

— Да уж помню, такое разве забудешь. А все-таки и там имелись свои радости. Ты был очень красивый, особенно без одежды.

— А теперь вот пузо отпустил.

На секунду в воздухе повисло теплое чувство полного взаимопонимания, дружбы, почти… Затем Симона откашлялась и постучала по карте.

— Карту оставил мне предшественник. Он хорошо понимал, какая это мука — работать с неправильными данными. — В ее голосе появилась горечь. — Можно подумать, что правда ушла в подполье.

Чиновник склонился над картой Приливных Земель, провел пальцем вдоль русла реки. За все эти годы оно почти не сместилось. А в нескольких сотнях миль к югу от устья, неподалеку от побережья, был четко обозначен Арарат. К городу, с трех сторон окруженному соляными болотами, не вела ни одна дорога.

— Ты говоришь, что вся информация засекречена. Каким же тогда образом сохранилась эта вот карта?

— Чтобы спрятать информацию, совсем не обязательно ее уничтожать. Можно зарыть ее в горе липовых данных. Так ты что, уже всю карту запомнил?

— Да.

— Клади ее тогда в комод и пошли.

Симона вывела чиновника из дома; снова проследовав нарисованной улицей, они вышли за пределы Лайтфута, а затем и вовсе покинули призрачный мир, вернулись в картографический зал.

— Спасибо, — сказал чиновник. — Все это было до крайности любопытно.

Симона посмотрела на него и вздохнула:

— Ты понимаешь, что мы с тобой не встречались? Чиновник положил раковину на стол. Филипп Второй поднял голову от бумаг.

— Что-то ты здесь напутал. В нашем отделе не может быть предателя.

— Почему бы это вдруг?

— Этого просто…

— …не может… — вмешался Филипп Первый.

— …быть. Слишком уж…

— …много…

— …принято предостережений. Все…

— …проверяется и перепроверяется…

— …контрольными комитетами. Нет…

— …боюсь, что ты просто ошибся.

Два Филиппа посмотрели друг на друга и расхохотались. Поневоле приходила мысль, что у человека, столь любящего свое собственное общество, вполне могут возникнуть мечты о физическом двойнике — в добавление к таким вот, временным и условным.

— Ладно, — милостиво махнул рукой Филипп Второй, — молчу, молчу.

— Я вот даже не знаю теперь, говорить или не говорить, — сказал Первый. — Вроде бы и надо, только ведь ты, с этой своей идейкой про предателя, можешь неправильно все понять.

— Так в чем дело?

— Меня очень тревожит Корда. Последние дни старик сам на себя не похож. Боюсь, не свихнулся бы.

— А с чего ты это взял?

— Ну, как тебе сказать. И то, и се, и это, в основном — по мелочам. Вот, скажем, чересчур уж он увлекся теперешним твоим расследованием, магией там и вообще. Кроме того, я поймал его на совсем уж неприличном поступке.

— Да?

— Он попытался залезть в твой стол.

Чиновник вернул телефон чемодану; буквально через секунду то же самое сделал и Филипп. Все было понятно, за исключением одного — докладывали эти Первый и Второй своему оригиналу о неожиданном визите чиновника хором или по очереди.

— Давайте проголосуем, — предложил Корда. Все присутствующие положили правые ладони на стол. — Ну хорошо, так и решим.

Чиновник и не рассчитывал, что предложение о поголовном зондировании пройдет. Зато теперь героические борцы за чистоту рядов не смогут зондировать его одного, иначе придется объяснять, почему они обошли этой радостью всех остальных, в том числе — самих себя.