Забыть о печали. Она разберётся с этим позже, а прямо сейчас будет радоваться. В первый раз за четыре года Аннабель откинула голову назад и рассмеялась.

Захариил отпустил девушку в ту же секунду, как был на это способен, оставив её в центре пустой комнаты и отстранившись от её заманчивой теплоты, сладости аромата и нежного прикосновения волос к его коже. Ему понравилось прикасаться к ней. Захариилу совсем не должно было это понравиться, но как бы он, ни пытался переубедить себя, ощущение только возрастало.

Во время полёта его очаровала стремительная смена выражений лица Аннабель. Захариил наблюдал, как восторг сменился печалью и снова превратился в восторг. Он так давно отказался от всяческих эмоций и переживаний, и понял, что сейчас завидует её способности свободно выражать всё, что она думала и ощущала.

В этот момент Аннабель казалась такой раскованной, свободной. А когда она рассмеялась... о, славные небеса. Её голос омывал его, окутывал и заключал в объятия.

Она заинтриговала Захариила, озадачила и поразила, его восхитили такие внезапные перемены и заставили задаться вопросом, чем они вызваны, но он был слишком горд, чтобы поинтересоваться у неё…

Аннабель была супругой демона — его врага. Не по собственному выбору, но, тем не менее, супругой. К тому же она была обычным человеком, значительно ниже его по статусу. Захариила не могли волновать её эмоции.

Он осознал, что не должен был брать её с собой и получать удовольствие, держа в объятиях.

Ему не следовало смотреть на Аннабель с ожиданием, что она испытывает тот же восторг от его жилища, какой испытала, глядя в полуночное небо. Захариилу не следовало желать её восхищения.

— Почему ты смеялась? — спросил он, наплевав на гордость — ему нужно было знать причину.

— Я свободна, я свободна, я, наконец, свободна, — кружась ответила Аннабель.

Длинные волосы разметались вокруг неё, ударяя по лицу Захариила. Он едва сдержал порыв схватить пряди и пропустить между пальцами, просто чтобы напомнить себе, насколько мягкими они были.

Наклонив голову, Аннабель посмотрела на него.

— Что?

— Что значит, что?

— Ты нахмурился, глядя на меня.

— Я на всех так смотрю.

— Учту. Значит, это твоё облако? — Аннабель растерянно свела брови. Она осмотрела стены и отметила, что они не более материальные, чем дымка. Пол оказался таким же густым, как утренний туман. Он обволакивал её лодыжки и казался таким же хрупким.

— Да, это мой дом.

— Хочу сказать, что именно так я его и представляла.

Неужели в её тоне он услышал насмешку?

— О чём ты? — спросил Захариил, пытаясь скрыть, насколько он оскорблён. Она снова вызвала в нём эмоции? Даже не касаясь? Правда?

— Туман, туман, кругом сплошной туман. Удивительно, что пол твёрдый.

— Всё пространство твёрдое.

Аннабель вытянула руку в сторону. На её лице отразился испуг, когда рука исчезла в тумане.

— Твёрдое... и в то же время нет. Очаровательно.

"Это ты очаровательна".

"Нет. Нет! Это не так".

В его доме и раньше бывали женщины. Не только воины, но и вестники радости, и даже одна смертная, а ныне бессмертная женщина по имени Сиенна, ставшая королевой титанов — бессмертных богов, считавших себя властителями всего мира. Ей нравилось заглядывать к Захариилу без предупреждения, а ему — выставлять её за дверь.

Ещё здесь была жена Лисандра — Бьянка — гарпия, которой никто не смел перечить. Ей принадлежало сердце их лидера так же, как её счастье зависело от Лисандра. Поэтому Захариилу не удавалось избавляться от неё довольно быстро. И всё же, Аннабель в этом жилище странным образом затрагивала Захариила. Она находилась здесь, окружённая его стенами, надёжно укрытая в его мире, в абсолютной безопасности, которую Захариил создал. Именно он, а не кто-то другой.

Эта мысль не должна была наполнять Захариила удовлетворением, и всё же...

Самое время ее оставить. И вернуться к реальности. Расстояние между ними пошло бы ему на пользу. Вернуло бы прежние правила игры и позволило бы заняться привычными делами.

— Мне хотелось бы, чтобы ты успокоилась, Аннабель, — произнёс Захариил. — Демоны не посмеют сюда войти.

Она ощутимо расслабилась.

— Отлично.

— У меня есть дела, требующие моего присутствия, но я буду неподалёку. Всего лишь через несколько комнат от этой. — Захариил не намеревался грубить, даже не подозревал, что на такое способен, но, тем не менее, звучал грубо. — А ты останешься в этой комнате.