Матрас в мотеле был твёрд, как бетонная плита, но я провалилась в сон за несколько секунд. Мой сон был полон мечтаний. Мои мечты были полны смеха, зеленых глаз, требовательного шёпота и приглушенных стонов.

Мэтт

ХАННА НАЗВАЛА МОЁ ИМЯ впервые, в мотеле, в ванной комнате, где-то между Вашингтоном и Колорадо.

Боже, Мэтт... Я чувствую, как сильно промокла.

Она что-то сделала со мной. Все чувства, словно ключом повернули во мне.

Затем она спросила, был ли я поклонником собственных книг.

Это тоже что-то сотворило со мной и заставило повесить трубку. Я мерил шагами квартиру в 5:00 утра, рассматривая кучу опрометчивых и глупых решений.

Глупое решение номер один: дать Ханне мой номер телефона.

Глупое решение номер два: процитировать свою собственную книгу. Каковы были шансы на то, что Ханна читала мои книги? Я простонал и закрыл лицо руками. Довольно чертовски высоки, учитывая то, что я — национальный бестселлер четыре раза подряд.

Глупое решение номер три: секc по телефону с Ханной. Я даже не знаю эту девушку. У меня была фотография (та, которая быстро стерлась из моей памяти), имя и возраст, несколько других незначительных деталей, и нарастающая одержимость ею. А также моя девушка.

Какой же была эта девушка, Ханна, на самом деле? Какая девушка будет устраивать секс по телефону с незнакомым человеком, с которым она познакомилась в Интернете?

У меня нет прав судить об этом. В конце концов, у какого парня был секс по телефону с незнакомкой, которую он только что встретил в Интернете? По крайней мере, у Ханны нет парня. Я мог бы считать инцидент с халатом несчастным случаем, но секс по телефону был явной изменой.

Я быстро направился к месту, где хранил все свое дерьмо.

Я схватил свою отложенную на крайний случай пачку Данхилл и зажег одну на балконе. (Примеч. Dunhills — марка сигарет, производимых на Кубе компанией Cubatobacco с 1982 года)

Я «бросил» курить пять лет назад, вместе с выпивкой и наркотиками, но я всегда держал пачку сигарет для таких ситуаций, как эта.

В 7:00 утра я все еще курил и наблюдал за городом. Утро было прохладным и ясным, я мог бы сказать, что день будет жарким. Денвер ожил вокруг меня. Бегуны пересекали улицы, собаки лаяли, сигналили машины.

К этому времени я значительно успокоился и логически опровергнул свои глупые мысли.

Процитировал свою книгу: ну и что? Не сможет же она из-за этого связать меня с М.Пирсом?

При свете дня мои незначительные причуды казались смешными.

Дать Ханне свой номер телефона (плюс секс по телефону); я вспомнил профессиональный медицинский совет своего психиатра — «открывай для себя новые впечатления», «впусти в свою жизнь нужных людей», «избегай границы социальных норм». Очень даже неплохо.

Мой телефон зазвенел. От Бетани пришло короткое сообщение. Она была в Грамаде. (Примеч. Gramado — отель в Бразилии).

Не забывай поливать лимонное дерево. Ты кушаешь? Я не буду утомлять тебя описанием этого места, поскольку ты тут уже был. По-прежнему хочу, чтобы ты приехал. Лучше, чтобы ты не выглядел, как скелет, когда я вернусь. Помни, еда в морозилке вся датирована.

Целую, Бетани.

И это моя девушка: чрезмерный материнский инстинкт, и всё.

Отвечу позже.

А сейчас, я хотел снова вернуться к мыслям о Ханне.

Я снял футболку и плюхнулся в гостиной на диван с альбомом для эскизов и карандашом. Лоренс бодрствовал, шелестя в своей клетке. Его длинные уши повернулись в мою сторону. Он пригнулся и запрыгнул на свой поддон.

— Эй, приятель, — сказал я кролику, постукивая карандашом по пустой странице.

Я делал набросок из того, что помнил из фотографии Ханны. Я начал с её глаз, они были большие и тёмные, затем её изящный нос, далее спустился к её выразительным, полным губам. Я попытался захватить нежность её лица овальной формы, обрамив его тяжелыми завитками темных волос. Я заштриховал её очки. Слегка нарисовал вырез её топа и намекнул на её декольте с помощью штриховки.

Я хмуро посмотрел на портрет.

Неплохо, но не совсем то. Я закрыл глаза. Изо всех сил старался вспомнить фотографию. Я вспомнил её голос по телефону. Не слишком высокий, и не слишком низкий, бархатистый и женственный. Что в этом, черт возьми, забавного? Боже, она была восхитительна в гневе. И невероятно сексуальна...

Кончи со мной. Мэтт, пожалуйста.

Я проснулся в полдень. Я валялся на диване, мой альбом лежал открытым поверх бедер, а мой член был твёрдым. Естественно.