Я полностью отключился, когда просматривал свои списки.

Во-первых, у меня был список людей, которые знали, что я М. Пирс (и их соглашения о неразглашении информации в письменном виде): Бетани, одна из моих бывших, мои братья Нейт и Сет, мой дядя, один друг, Пэм и ее партнер Лаура, мой психиатр Майк и избранная группа Кнопф.

У меня также были списки важных дат. Списки применения мер предосторожности, чтобы защитить мою анонимность. У меня были списки текущих дел. Списки вещей, которые пугали меня. Списки нездоровых образов мышления. Списки идей для своих романов. Людей, которым необходимо звонить в чрезвычайных ситуациях. Причин, чтобы остаться трезвым. Хороших ресторанов. Фильмов. Песен и исполнителей. Книг. Прилагательных. Веб-сайтов. Цветов. Критиков. Блогов. Книжных магазинов. Улиц. Автомобилей. Цитат. Лауреатов. Журналов. Клубов.

Все это здесь. Это все было организовано. Я ничего не потерял.

Я открыл новый документ и напечатал: ВЕЩИ, КОТОРЫЕ Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ С ХАННОЙ.

Я улыбнулся и размышлял, пока дрожь в животе не прекратилась.

Вещи, которые я хочу сделать с Ханной: танцевать, смотреть кино, отдыхать на природе, поплавать, покататься на велосипеде, отправиться в путешествие, что-то построить, драться за еду, написать больше книг, отпраздновать Рождество…

Мой телефон завибрировал.

Это было сообщение от Ханны.

Работа для акулы. Перерыв на обед в 1:00. Встретишься со мной?

Мое тщательно собранное спокойствие рассеялось. Ханна. Работа на Пэм. Хочет встретиться со мной. Через пять часов. Мои руки снова начали дрожать.

Я не нуждался в пище через пять часов. Я нуждался в пище сейчас. Жаль, что беспокойство убивает мой аппетит.

Я написал Ханне.

Несмотря на мини-провал, с которым я собирался встретиться, я ухватился за мысль о том, чтобы увидеть ее снова. Я адски скучал по ней.

Звучит великолепно. Я бы сказал мое местонахождение, но тогда ни один из нас не вернется к работе. Встретимся в Средиземноморском гастрономе.

Я пробовал что-нибудь написать в течение следующих двух часов. Ничего не вышло. Я попытался съесть немного каши. Это было похоже на пережевывание клея. Наконец, я попытался заснуть.

Я, должно быть, задремал, потому что проснулся, словно от толчка в 12:50. Дерьмо, я должен был выдвигаться. Сейчас.

Я был в гараже, когда понял, что мой внешний вид был определенно не «бизнесмен». Даже не «свободный бизнесмен в пятницу» (Примеч. Американизм: свободная пятница — обычай свободной формы одежды по пятницам во многих западных компаниях). Больше похоже на «я зарабатываю на жизнь, выгуливая собак».

Черт. Я кинулся обратно к лифту.

Настал час дня, пока я поднялся, чтобы одеться.

Раньше в 13:00, в любую другую пятницу, я бы бездельничал перед компьютером, попивая кофе, и добавляя предложения в мой последний роман. Теперь я был одет в костюм от Brooks Brothers, чтобы встретиться с девушкой, которая думала, что я бизнесмен.

Даже убирая вещи Бетани из квартиры, я не чувствовал себя так мерзко.

Я начинал по-настоящему ненавидеть себя.

В 13:20, с курткой, перекинутой через плечо, я бежал по тротуару, чтобы успеть в Средиземноморский гастроном. Я обливался потом, и не мог остановить дрожь в моих руках.

Я разыскал Ханну за одним из столиков снаружи. Она засияла, когда увидела меня. Когда я подошел ближе, ее улыбка потускнела.

— Привет, — сказала она неуверенно.

— Привет, птичка. Смотри в оба.

Мы обнялись, и она держалась за меня. Признаюсь, зрелище задницы Ханны вобтягивающей юбке-карандаш отвлекло меня, но я не мог подавить в себе панику. Я чувствовал себя чертовски подлым, и вид Ханны разрывал мое сердце.

— Мэтт, да ты дрожишь.

Я отстранился от нее.

— Да. Да, я… — ярухнул в кресло напротив Ханны.

Я никак не мог заставить себя есть прямо сейчас. Я схватился руками за голову. Я знал, как я выгляжу: стеклянные глаза и мертвенно-бледное лицо с мешками и темными кругами под глазами после бессонной ночи.

— Я горячий, как ад.

Лучше сказать прежде, чем Ханна заметит, как пот мелким бисером покрыл мой лоб. Очень плохо говорить очередную ложь. Моя кожа покрылась холодным липким потом. Я накинул свою куртку на плечи.

— Мэтт...

Я посмотрел на нее и встретился с ее большими карими глазами, полными беспокойства.

— Работа — сплошной стресс, — пробормотал я. — Невероятный стресс. Этот день выдался тяжелым. Я в порядке. Я не мог припарковаться, дерьмо, я...

По крайней мере, я сказал несколько правдивых вещей.

Ханна протянула руку и сжала ею мою. Такая безоговорочная привязанность исходила от нее. А я был мусором. Я был грязнее, чем мусор.

Я свою руку.

— Эй, — сказала она, — давай что-нибудь поедим, а?

— Я не голоден, — я вытащил пятьдесят долларов из своего бумажника и бросил их на стол. — Закажи все, что хочешь.