Я увидела десятилетнего Мэтта, катающегося на лодке со своими родителями, его волосы были зачесаны назад.

Мэтт в своем школьном выпускном костюме.

Мэтт в команде по гребле в Корнелле.

Мэтт с друзьями, идущий с подносом на обед вниз по снежной горе.

Мэтт и его девушка, Бетани Мерес.

Мне надо рассказать тебе слишком много вещей.

Именно Бетани Мерес, как предполагали различные статьи, обнародовала информацию, которая привела к разоблачению Мэтта.

— Бетани была без ума от Мэтта, — сказал близкий друг Мерес, — и он был без ума от нее. Она несколько раз говорила, что думала, будто он вот-вот сделает ей предложение. Затем он неожиданно решил расстаться.Это было за три дня до того, как их история закончилась.

Несмотря на соглашение о неразглашении информации, Мэтт никогда не выдвигал обвинения.

Он не высовывался.

Бетани так и не сделала никаких заявлений.

Пэм выставила случайного репортера.

Семья и друзья Мэтта твердо сохраняли молчание.

Что касается меня, я была ничем, пустым местом в жизни Мэтта.

Я игнорировала его звонки. Я не стала прослушивать его сообщения. Я не читала его писем. В конце концов, я изменила номер телефона и создала новую учетную запись электронной почты.

Взяв взаймы у моей мамы, плюс моя первая зарплата в агентстве «Гранитное крыло», я сняла небольшой кондоминиум в Денвере. (Примеч. Кондоминиум — это единый комплекс недвижимого имущества, который включает в себя земельный участок и здания, расположенные на нем).

Моя жизнь стала свободной, но пустой.

Не было такого места, куда я могла бы пойти, чтобы защититься от воспоминаний о Мэтте, и с этим ничего не возможно было поделать. Я приняла вечное чувство тошноты, как новое условие моего существования.

Я любила его — я поняла это, когда все рухнуло — а ведь я никогда не знала его по-настоящему.

Вот так можно полюбить незнакомца.

Я не позволяю себе зацикливаться на степени лжи Мэтта. Мэтт бизнесмен. Мэтт холостяк. Мэтт называет меня своей. Мэттсмеется и ухмыляется, когда я восторгаюсь М. Пирс. И хуже всего, что Мэтт сделал меня невольным соучастником его обмана.

Как он мог так поступить?

Как он мог улыбаться и общаться с моей семьей, используя меня таким образом?

Единственные люди, которые знали, почему я страдаю, были члены моей семьи. Я сказала Крисси, Крисси рассказала маме, а мама передала папе. Если Джей и знал, его это не волновало.

Мэтт не стучался к нам в дверь, но маме показалось, что она видела, как он проезжал мимо дома несколько раз.

Он не приходил в агентство.

Вероятно, мне следовало бы уволиться из принципа, в конце концов, Мэтт помог мне получить работу, но я не могла. Это была работа моей мечты. Мне нужны были деньги. Мэтт позабавился со мной и разорвал мою душу на клочья. По крайней мере, у меня было что-то, чтобы показать мою боль.

Пэм, вероятно, было известно, что я имела отношение к раскрытию личности M. Пирс, но у нас был всего один разговор об этом. На следующий день после появления новости, на следующий день после того, как я встретилась с репортером и что-то промямлила про Мэттью Ская, являющегося M. Пирс. На следующий день после того, как я прочитала отвратительную статью «Fit to Print».

На следующий день после того, как я обещала навестить Мэтта несмотря ни на что, и так этого и не сделала.

Я помню, как чувствовала себя, когда проснулась в тот день, как будто кто-то скреб мои внутренности. Я была ходячей оболочкой Ханны.

У меня была работа, до которой нужно было добраться. Мне надо двигаться, чтобы пройти через это.

Я приняла душ и оделась на автопилоте. Я приехала на работу на десять минут раньше. Пэм ждала меня, прислонившись к своему столу.

— Ханна, — сказала она, выдавая мне одну из ее скупых улыбок.

— Доброе утро, — мой голос не походил на мой. Он был сиплым, выходивший из моего опустошенного тела. Я не стала прочищать горло.

— Я рада видеть тебя. Я не была уверена...

Я остановилась на пути к своему офису.

Я боялась, что Мэтт будет там, разбив лагерь в нескольких шагах от агентства и поджидая меня. С одной стороны, было облегчением не увидеть его, а с другой — слишком больно. На данный момент он еще не начал забрасывать меня телефонными звонками, смс и электронными сообщениями. Я не знала, будет ли он даже бороться за меня.

Его секрет раскрыт. Его веселье закончилось. Может быть, он просто избавился от меня, как от жертвы своей двойной жизни. Я не могла просто покончить с ним.