— Наверное, после незабываемой ночи любви со служителем Равновесия тебе нестерпимо хочется крепкого кофе? Кстати, как ты находишь поэзию Бродского? Я хотел спросить об этом ночью, но ты так крепко спала, что тебя не разбудила бы даже внезапно наступившая смена темных вех.

Я взяла одну из записных книжек и бегло просмотрела ее. Ничего интересного: наброски да редкие буквы.

— Будь любезен.

— Не переживай, ты все вспомнишь. Это побочное действие ландышевых капель, они затуманивают рассудок.

— То есть, мне все же есть, что вспоминать?

— Кто знает. Может, добрый служитель Равновесия послал тебе парочку незабываемых снов.

Винсент закрыл ноутбук, но подняться не успел — в дверях кухни появилась Эмили.

— Отличные новости: метель отступила, и мы идем гулять! — Она прошлась взад-вперед, подражая манекенщице на подиуме. — Как я выгляжу? Эти новые джинсы — просто отпад. Наконец-то нашла клеш! Уже опасалась, что по всем магазинам одни «дудочки».

— Выглядишь прекрасно, детка, — похвалил Винсент. — И боевая раскраска тоже ничего.

— Пап, это просто «стрелки», подкрученные ресницы, и немного теней, не драматизируй. Ну ладно, еще и алая помада. — Эмили наконец-то заметила меня. — Ой. Простите, я не хотела мешать… вы, наверное, разговариваете. О всяком личном. — Она улыбнулась. — А папин свитер… в смысле, темно-синий цвет вам к лицу.

— Не смущай даму, милая.

— Вот уж не думала, что твоих дам легко смутить.

Винсент встал, подошел к шкафу и достал две чашки.

— Нет-нет, пап, я кофе не буду, — покачала головой Эмили. — Мне пора. Дана будет с минуты на минуту.

— Дана?..

— Дана, а что такого? Она сказала, что мне нужно поработать над стилем, мы идем выбирать правильные вещи. — Она сложила ладони в молитвенном жесте и обратила к отцу такой жалостливый взгляд, что и кот из «Шрека» разрыдался бы. — Ведь я могу взять твою кредитку?

Винсент тяжело вздохнул и поставил передо мной чашку с кофе.

— Бумажник в барсетке. Поищи в кабинете, должна быть на столе.

— Спасибо, пап, ты лучший на свете! — Эмили подняла указательный палец, услышав звонок в дверь. — О! Это Дана! В кои-то веки пришла вовремя.

Я обхватила чашку, согревая руки. Винсент подошел к окну, приоткрыл ставни и выглянул на улицу.

— Весной нужно будет разбить сад, — сказал он задумчиво. — У меня будет красивый сад.

— Тебе не по душе ее визит, а, каратель Винсент?

Он закрыл окно и вернулся за стол.

— Знаешь, я могу солгать тебе, могу попытаться поверить в эту ложь, но себя не обману. Это печально, не так ли?

— А ведь ты сам когда-то говорил мне, что прошлое нужно оставлять в прошлом.

— А о том, что делать, когда оно возвращается, да еще и спрашивает, любишь ли ты до сих пор, я не рассказывал?

— Дана, постой-ка, туда нельзя! — услышали мы голос Эмили. — У папы гости…

— Кто там уже, — отозвалась недовольная Дана. — Толпа вакханок?

Эмили честно пыталась помешать гостье войти, но у нее ничего не вышло. Дана сделала несколько шагов в направлении стола и остановилась, с надменным видом изучая меня. Было непривычно видеть блистательную Еву Сержери в обычных джинсах и сиреневом полупальто. А вот Вавилонянка Дана как раз-таки нацепила один из любимых образов: делала вид, что она тут королева, при этом ревниво сверкая глазами.

— Привет, — поздоровалась я.

— Привет-привет. А дом у тебя большой, Винсент. Неудивительно, что ты решил собрать гарем Незнакомок.

— Мы деловые партнеры, Дана. — Он жестом предложил ей занять свободный стул. — Присаживайся. Будешь кофе?

Она уперла руки в бока.

— С каких это пор деловые партнеры сидят у тебя на кухне в такой час чуть ли не голышом? Ах, простите… они одеты в твой свитер! Новый способ ведения переговоров?

— Ну, раз кофе ты не хочешь, может, посмотришь дом?

— Неплохая мысль! — встрепенулась Эмили. — Я все покажу. У нас тут тихо и спокойно, — обратилась она к Дане. — Вот только этой ночью было как-то шумновато… — Она выдержала паузу и продолжила: — Ох уж эти кошки в мусорных баках, так кричат, так кричат.

Дана достала из кармана пальто тонкие перчатки. Вид у нее был такой, словно она готова убить всех присутствующих, а потом оживить и убить еще разок.

— Подожду на улице, — проронила она.

— Я уже иду! — Эмили взяла ее под руку и помахала нам на прощание. — Чао!