— Старинная вещь, — кивнула я на патефон, когда мы уже кружили по гостиной. — Откуда она у тебя?

— Одна из немногих дорогих моему сердцу вещей, которую я забрал из прошлой жизни.

— Какая же прошлая жизнь может быть у скромного врача? Или ты кого-нибудь убил, а теперь это скрываешь?

Кристиан улыбнулся.

— А если я скажу, что кого-то убил, то ты повернешься и уйдешь? Или будешь расспрашивать меня о случившемся до тех пор, пока я не расскажу тебе всю правду?

— Только если ты сочтешь нужным это мне рассказать.

Он погладил мои плечи — это был тот же самый жест, который он позволил себе во время нашего знакомства.

— Сейчас я буду нести романтическую чушь, но, надеюсь, ты простишь мне это. — Мы смотрели друг другу в глаза, но я странно воспринимала его голос: он казался мне голосом в моей голове. — У тебя такая кожа… на ощупь… я так давно не прикасался к женщине по-настоящему.

— По-настоящему? — переспросила я.

— Только не задавай вопросов. — Он осторожно прикоснулся к моей щеке. — Ты особенная женщина. Рианна была права…

Если бы у меня попросили детально рассказать о своих ощущениях, то мои попытки потерпели бы неудачу. Ни в одном языке мира не существовало слов для того, чтобы их описать — да и вряд ли они когда-нибудь появятся. Это был один из тех немногих случаев, когда слова становятся лишними, теряют свою актуальность. За эти два с лишним часа мы с Кристианом не обменялись ни единой репликой, ни одним слогом — мы не видели смысла в том, чтобы пользоваться человеческим языком. Мы понимали друг друга через прикосновения, и понимали так хорошо, что порой казалось, что мы знаем друг друга всю жизнь. Так, будто на его месте и вовсе не другой мужчина, а я сама — он буквально читал мои мысли.

Да и были ли в моей голове какие-то мысли? Мысль была только одна: я хочу, чтобы это продолжалось вечно. Чтобы мое тело хотя бы один раз в жизни изменило самому себе и растянуло эти два часа до бесконечности. Конечно, оно мне не изменило. Хотя и доказало мне, что до этого скрывало такие ощущения, о которых я раньше даже не думала. И, когда я уже лежала, спокойно прикрыв глаза и пытаясь привести в норму дыхание, Кристиан наклонился к моему уху и сказал то, что я никак не ожидала услышать, тем более в такой ситуации:

— Спасибо.

Я повернула голову.

— За что ты меня благодаришь?

— Просто за то, что ты есть. Разве этого недостаточно?

Я улыбнулась и приняла прежнюю позу.

— Да. Романтическая чушь. Я забыла.

— Мне трудно полностью отказаться от этого… говорят, что я сентиментален. Может, ты хочешь пить? Или есть?

— Нет. Я просто хочу еще.

Кристиан взял со стула рубашку и накинул ее на плечи, а потом сел на кровать рядом со мной. Мне хотелось понаблюдать за его реакцией, но еще сильнее хотелось лежать без движения и вспоминать испытанные ощущения. Хотелось помнить их как можно дольше.

— Еще будет потом. А сейчас мы поговорим о делах.

— А ты деловой человек, — усмехнулась я.

Кристиан положил ладонь мне на спину — как раз на татуировку. Сначала я решила, что он просто хочет прикоснуться ко мне, но уже через долю секунды затаила дыхание от ужаса: глаз начал нагреваться. Моим инстинктивным желанием было вскочить, отойти на безопасное расстояние, стряхнуть его руку… но я не смогла даже пошевелить пальцем.

— Не трать энергию попусту, Лорена, — сказал он. — Пока что у тебя осталась только возможность вести беседу. Это нам и нужно. Надеюсь, ты не злишься, и не настроена воинственно?

— Кто ты такой? — задала я ответный вопрос.

— Если ты хочешь знать мое настоящее имя, то меня зовут Винсент.

— Я не об этом! Кто ты вообще такой?!

— Так дело не пойдет. Спрашиваю я, а ты отвечаешь. — Он снова погладил мою спину. — Этот глаз. Тебе часто задают вопросы о том, откуда у тебя такая странная татуировка?

Я не удостоила его ответом.

— Не хочешь отвечать — не нужно. Между тем, кем бы ты была, если бы не он? Сама Прародительница оставила тебе эту отметину. Спасла тебя от смерти, вынесла на руках… из огня? Из воды? Из-под обломков? Это не так уж и важно. Но с тех пор, Лорена, ты одна из нас.

— Я не одна из вас, черт бы тебя побрал! — крикнула я.

— В таких ситуациях люди говорят: «Мы с тобой одной крови». — Он наклонился ко мне. — Так вот, Лорена. Мы с тобой одной крови. Прародительница оставила мне точно такой же глаз, как и тебе. И функционирует он точно так же, как и твой: нагревается, собирая положительную энергию, при встрече с темными существами, и становится холодным, собирая отрицательную энергию, когда рядом с нами появляются светлые существа. Но между нами есть два существенных отличия. Как минимум два. Во-первых, меня никто не достает с вопросами о том, что же это за татуировка, потому что виден он не всем. Во-вторых, — он наклонила еще ниже, — тебя Прародительница сопроводила прямо до пункта назначения. А в моем случае мы сделали остановку. В Аду.