Шрифт:
"Когда-то я жаловался на нечто подобное Мургену, — задумчиво сказал Шимрод. — Его ответ показался мне уклончивым, и я до сих пор — по меньшей мере, время от времени — пытаюсь понять, что он имел в виду".
"Что он ответил?"
"Сперва Мурген откинулся на спинку кресла и стал смотреть в огонь, горевший в камине. Потом он сказал: "Жизнь — своеобразная ценность, ее параметры не поддаются измерению общим аршином. Тем не менее, даже если бы человек жил миллион лет, непрерывно доставляя удовольствия уму, духу и телу, ежедневно открывая для себя новый источник наслаждения, решая древнюю проблему или преодолевая то или иное препятствие, один-единственный час, проведенный им в бездействии, в сонной прострации или в бесплодной подавленности, был бы настолько же достоин презрения и осуждения, как тот же проступок, допущенный обычным человеком, которому отмерена скупая горстка быстротечных лет"".
"Гм! — отозвалась Мэдук. — Насколько я понимаю, Мурген решил не обсуждать вопрос о справедливости или несправедливости преждевременной кончины".
"У меня тоже возникло такое впечатление, — согласился Шимрод, — хотя я не стал предъявлять Мургену свои возражения".
Мэдук слегка нахмурилась: "Может быть, он не совсем понял, о чем ты спросил, и ответил первое, что пришло на ум".
"Может быть. Ты проницательная девушка, Мэдук! Отныне я объявляю эту проблему неразрешимой и выкину ее из головы".
Мэдук вздохнула: "Хотела бы я научиться выкидывать проблемы из головы!"
"Какие проблемы вызывают у тебя такое беспокойство?"
"Прежде всего, непонятно, где я теперь буду жить. Я не хочу оставаться в Хайдионе. В Миральдре слишком холодно и сыро; кроме того, она слишком далеко. Родниковая Сень — приятное и красивое место, но там никогда ничего не происходит, и там мне скоро станет скучно и одиноко".
"В Трильде я часто чувствую себя одиноко, — признался Шимрод. — Поэтому приглашаю тебя навестить меня в Трильде, где ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь — в любом случае до тех пор, пока Эйлас не построит новый дворец в Альционе. Друн тоже будет часто нас навещать, и скучать тебе не придется".
Мэдук не смогла сдержать радостный возглас: "А ты научишь меня волшебству?"
"В той мере, в какой ты захочешь учиться. Это нелегко — по сути дела, большинство желающих стать чародеями скоро начинают понимать, что у них нет соответствующих способностей".
"Я буду стараться! Может быть, я даже смогу быть тебе полезной!"
"Кто знает? Возможно!"
Мэдук бросилась Шимроду на шею: "По крайней мере я смогу где-то жить!"
"Это решено".
На следующий день Эйлас и Друн вернулись в столицу Лионесса и немедленно выехали из Хайдиона. Шимрод и Мэдук собирались свернуть со Старой дороги в Тон-Твиллет и поехать на север в Трильду. Эйлас и Друн намеревались продолжать путь по Старой дороге до Пышной Ивы и дальше, до замка Ронарт-Синквелон.
По пути их отряд остановился в Саррисе, где Эйлас решил провести два-три дня, чтобы попировать, поговорить с друзьями и на какое-то время забыть о бесконечных заботах.
Друн и Мэдук вышли на газон, спускавшийся от летнего дворца к реке Глейм. В тени старого развесистого дуба они задержались. Друн спросил: "Помнишь, как ты пряталась за этим деревом, чтобы к тебе не приставал бедняга принц Биттерн?"
"Прекрасно помню. Представляю себе, что ты обо мне подумал — хорошо воспитанные девицы так себя не ведут".
Друн покачал головой: "Ты мне показалась забавной и достопримечательной во всех отношениях. Мне до сих пор так кажется".
"Больше, чем тогда — или меньше?"
Друн взял ее за руки: "Ты напрашиваешься на комплименты".
Мэдук заглянула ему в лицо: "Но ты мне не ответил — а мне нравятся комплименты".
Друн рассмеялся: "Больше, конечно! Когда ты так смотришь на меня голубыми глазами, у меня все внутри тает и голова кружится".
Лицо Мэдук приблизилось к лицу Друна: "В таком случае можешь меня поцеловать".
Друн поцеловал ее: "Благодарю за разрешение — хотя я собирался тебя поцеловать в любом случае".
"Друн! Ты меня пугаешь своей разнузданной похотью!"
"Неужели?" — Друн поцеловал ее еще раз — и еще раз. Мэдук отступила на шаг, тяжело дыша.
"Вот таким образом, — заключил Друн. — Что ты думаешь по этому поводу?"
"Не понимаю, почему я так странно себя чувствую".
"Кажется, я знаю, почему, — почесал в затылке Друн. — Но в данный момент объяснять нет времени, потому что идет лакей, чтобы нас позвать". Он уже повернулся, чтобы уйти, но задержался, так как Мэдук опустилась на колени перед дубом. "Что ты делаешь?" — поинтересовался Друн.
"Среди нас кого-то не хватает. Она должна быть здесь".
"Кто?"
"Моя мать, Твиск! Мой дочерний долг — пригласить ее на королевский пир!"
"Думаешь, она согласится?"
"Я ее позову". Мэдук сорвала травинку, сделала из нее травяной свисток, тихонько подула в свисток и пропела:
"Лирра-ла-лисса, я фея Мэдук! Ветры небесные, туч повелители! Пусть дуновенья волшебного звук Вызовет Твиск из Щекотной обители, Пусть ее ветер несет мне навстречу, Пусть она вспомнит о дочери вдруг, Пусть отзовется, и я ей отвечу, Лирра-ла-лисса, принцесса Мэдук!"