— Тогда вот что, — я ткнул указательный палец в грудь призрачного рыцаря. — Отведешь ее домой. Передашь с рук на руки ее бабушке. И вот еще что, останешься с нею. Охраняй ее, пока она не вырастит и не найдет себе мужа. Потом можешь вернуться к Моране. Или делать, что захочешь.

— Спасибо, — рыцарь склонил голову и прижал правую руку к груди. Меч из руки исчез. Щит из другой руки тоже.

— Ступай, — махнул рукой я. И проводил его глазами до самых дверей.

Как только за рыцарем закрылась дверь, я повернулся, оглядел свой отряд и взмахом руки развеял его. И элементалей, и кобольбда с гидрой, и Феникса с Птицей Рух. Они и так были все израненные, ни к чему им и дальше мучиться.

— Что теперь? — спросил Прив, оглядывая место, где только что находился наш отряд.

— Самое разумное было бы последовать вслед за ними и покинуть театр, — я быстрым шагом направился в зрительный зал. — Надо как можно скорее добраться до оркестровой ямы и спуститься в подвал. Туда он полезет в самую последнюю очередь, если вообще полезет.

— Кто?

— Кукольник! Так что у нас есть шанс устроить там увертюру.

— Ты уже знаешь, как?

— Пока нет, но что–нибудь придумаю. Идем! Только осторожно, нам главное с ним не пересечься.

— Эх, был с нами наш Малыш, — сделав вид, что тяжело вздохнул, сказал Прив. — Никаких проблем с Проклятыми не было бы.

— Это точно, — согласился я.

— Как он там, кстати? — Прив с любопытством взглянул на меня.

Я прикрыл глаза, попытался почувствовать детеныша Кракена. Улыбнулся.

— Нормально! Воюет вовсю! Как игру это воспринимает. Резвится!

— Бесы.

— Нет, — я покачал головой. — Люди.

— Какие же это люди? Самые натуральные бесы. Что я, бесов не видел?

Мы стояли в конце длинного коридора, у самого выхода в огромный подвальный зал идеально круглой формы. Наше путешествие сюда прошло без происшествий. Ни одной куклы мы не встретили, видать, всех повыбили.

С потолка капала кровь. В некоторых местах она даже лилась потоком.

— Люди. Просто проклятые. Посмотри на их свойства.

В помещении было около полусотни бывших артистов этого театра. Полсотни Проклятых. Они передвигались по залу с метелками в руках и старательно сгоняли кровь в выдолбленные в каменном полу канавки, широкие и глубокие. Канавки не были заполнены даже на треть.

— Что они делают?

— Не видишь, что ли? — Я пожал плечами. — Пентаграмму рисуют.

— Такую огромную, — удивился Прив.

Он осмотрел внимательно помещение и вынес вердикт:

— Не хватит им крови на всю пентаграмму. Не получится у них вызвать демонов с нижних кругов. Зря стараются!

— Не зря. Это за один раз у них не получится. А за тринадцать раз — получится. Только Дракон с Вонг не дадут им закончить это дело. Один раз был уже прорыв демонов. Тогда еще не знали, что здесь происходит, в подвал мало кто спускался, все норовили побыстрее артефакт заполучить. Вот и удалось Проклятым постепенно, за тринадцать премьер, полностью наполнить кровью всю пентаграмму. "Триаде" тогда пришлось кучу кланов на помощь звать, массу наемников приглашать. Пол Кван—Тонга в руинах лежало. Город чуть под длань Тьмы не ушел, Молох, наверное, уже победу праздновал. Еле–еле мы тогда демонов обратно в Пекло загнали. С тех пор Дракон на каждую двенадцатую премьеру сам сюда ходит. Вместе с Госпожой Вонг. Устраивают тут увертюру.

Ближайший Проклятый заметил нас, наверное, между нами было меньше двадцати метров, а у него было прокачена "Наблюдательность". Бросив метелку, он подскочил к нам и уставился на нас своими маленькими заплывшими глазками. Злости в этих глазах хватило бы и на десятерых.

— Натуральный бес, — сказал Прив.

Я промолчал на этот раз. Как люди там, в моем мире представляют беса? Вот так и выглядел этот Проклятый, стоявший в метре от нас. Свиное рыло, заросшее грубой и редкой щетиной. И увенчанное коровьими рогами. Тело с выпирающим жирным пузом, тоже все покрытое щетиной. Ноги с выгнутым назад вторым коленом и оканчивающиеся лошадиными копытами. Хвост, длинный хвост с кисточкой на конце. Типичный бес.

— И, все–таки, это люди. Проклятые, но люди, — сказал я. — У бесов совсем другие характеристики. Я тоже немало их повидал.

— Как же это они? Как они стали такими?

— Проклятие, — я опять пожал плечами. — Геката оказалась слишком жестокой, а ее наказание слишком чудовищным.

— Не представляю, как она сделала такое с ними?

— Такими они сделали себя сами. Геката всего лишь сыграла немного на их чувствах, эмоциях и желаниях. Не на всех. Лишь на самых низких. Тщеславии, жадности, зависти, гордыне. Подлости. Злобе.

Стоявший напротив нас Проклятый внимательно слушал меня, пятачок его двигался из стороны в сторону, как будто он еще и принюхивался ко мне. Глаза его наливались кровью все больше и больше, эманации злобы волнами шли от него. Бессильной злобы.

— Всего лишь немного усилила их чувства, — повторил я. — А такими они сделались сами. Винить в этом их состоянии Гекату было бы не правильно, ее вина минимальна. Она ведь, даже не сделал толчок в этом направлении. Она всего лишь убрала преграды. Немного. А идти в этом направлении или оставаться самим собой — это был исключительно их выбор. Они его сделали. Сами. И стали тем, кем стали. Не сразу. Постепенно.