Шрифт:
И сразу же все становится на свои места. Закон, если он может пошатнуть основы общества, хотя бы основанного на лжи и обмане, должен игнорироваться. Джурич предлагает объявить Марича членом «диверсионной ячейки Коминтерна», имеющей цель «уничтожить именно то, на чем зиждется общество». Агент Марич хочет разрушить «счастливую» семью, отнять частную собственность, разрушить репутацию почтенного ученого. А клятвопреступление? «Какие там клятвопреступления, если стоишь на восьмистах тысячах капитала!»
Брат министра вызывает политическую полицию. «Коммунисту» Маричу, чтобы не раздувать дела, дают возможность бежать за границу. Все остается, как было. «Мы продолжаем жизнь!» — восклицает Спасое.
Достается в комедии и продажным журналистам. Вот зловещая фигура «публициста» Джаковича. «Никто не может написать так остро и страшно, как он; у тех, на кого он нападает, даже дедушкины кости в гробу переворачиваются! Никто, как он, не умеет из черного сделать белое, а из белого — черное».
Говорят, что Нушич без юмора — не Нушич, но и юмор без рейдов в сатиру — не нушичевский юмор. В «Покойнике» есть комические персонажи, есть комические реплики. Но в целом — это вещь тяжелая, саркастическая и даже грустная. Она не обладает буйной сценичностью прежних комедий. Но зато Нушич доказал, что он тоже может быть сатириком жестким и бескомпромиссным.
Писатель Божидар Ковачевич вспоминает о впечатлении, произведенном «Покойником»: «Зрители уходили со спектаклей в задумчивости, без улыбок, с тяжелым впечатлением, что общество потонуло во зле. Нам казалось, что комедия не закончена. Наше чувство справедливости ждало, что в последнее мгновение, как в „Тартюфе“, появится блюститель закона, именем общества наказующий зло и помогающий добру одержать победу. После представления мы увидели Нушича и сказали ему: „Да это же трагедия!“ Нушич улыбнулся и ответил: „Всякая комедия есть трагедия!“ Мы сообщили ему свои соображения. Он не защищался. Но тогда мы сами принялись защищать его; поразмыслив, мы поняли, что в нем победил художник, который стремился в конце произведения создать наивысший эффект. Триумф Марича ослабил бы впечатление; побежденный же праведник берет зрителя в союзники и толкает его на поиски лучшего конца комедии».
Есть версия, что, сказав «Всякая комедия есть трагедия», Ага добавил: «Другими словами, моя вещь, как и сама жизнь, — трагикомедия…»
А тем временем репортер «Политики» Синиша Паунович развил бешеную деятельность.
Как-то Нушичу снова стало плохо. К нему пришел Веснич, постановщик «Покойника». Ага шутил:
— Запретили мне врачи все удовольствия. Прописали мне безалкогольные напитки, безникотинные сигареты и кофе без кофеина. Не жестоко ли! Теперь когда они пропишут мне женщин без женственности, я буду знать, что стукнул мой час…
Словно из-под земли в комнате появился Синиша Паунович. Ага, по словам Веснича, сказал ему:
— Однажды я уже надул вас… Боитесь, что и теперь обману? Идите, отдыхайте. Я еще поем кутью на ваших похоронах.
Паунович не смущался и регулярно продолжал публиковать репортажи о событиях в доме Аги. Вот два из них:
«14 ноября 1937 года.
Дом самого большого комедиографа Бранислава Нушича, всегда полнящийся смехом, как и его новые пьесы, перед премьерой его новой комедии особенно оживлен. Будто это дебют на столичной сцене, о предстоящей премьере говорят без конца, делают прогнозы, хвалят или ругают исполнителей ролей и так далее. Накануне каждой премьеры домочадцы комедиографа устраивают своего рода генеральную репетицию, все дышит довольством и радостью. Так повелось с тех пор, когда Нушич начал писать для театра. Но вчера все в корне изменилось. Вместо смеха и радости, которыми журналистов встречали перед всякой новой премьерой, в доме славного комедиографа царило неподдельное горе.
— Алло, алло, это квартира господина Нушича? — обратились мы по телефону.
— Да… Это квартира господина Нушича, — ответил какой-то женский голос, совсем чужой и необычный для журналистов, которые знают всех жителей дома.
— Алло, скажите, пожалуйста, кто у телефона?
— Госпожа Нушич, — сказал тот же голос, показавшийся еще более грустным.
— Что случилось, госпожа Нушич? Здоров ли господин Нушич?
— Послушай, дай-ка мне трубку! Умер, умер, что теперь поделаешь, — вдруг послышался голос Нушича. — Алло, говорит Бранислав Нушич… Кто это?…
— Не могли бы вы что-нибудь сказать о своей новой комедии „Покойник“?
— А, это вы… Могу. Сегодня как раз мечтал, чтобы вы позвонили. У меня в доме покойник, горе…
— Какое горе?
— В семейной ссоре, после пяти лет счастливой и спокойной жизни, погибла госпожа попугаица…
— Какая попугаица?
— Самка попугая. И теперь моя Даринка плачет над ней, как будто, боже меня прости, не знаю кто умер… Видите, даже слова не могла вымолвить по телефону… Супруг попугаицы остался жив, разбойник. А могло и ему достаться. Во время драки до последнего момента было похоже, что победит она, но он улучил момент, когда его супруга поправляла растрепанную прическу, схватил ее и клюнул так сильно, что из нее душа вон…
— А какова причина драки, скажите, пожалуйста?
— Какова причина? Измена, разумеется, исключена, поскольку поблизости нет никаких других попугаев. Разве что поспорили по поводу моей новой комедии».
«17 января 1938 года.
Как известно, детский театр „Аист“ основан по инициативе людей, среди которых были актеры первого довоенного детского театра, в том числе и дочь Бранислава Нушича, госпожа Гита Предич-Нушич.
Основатели театра „Аист“ не испытывали затруднений с маленькими актерами… Трудности были с декорациями. Настоящие декорации согласился сделать театральный художник Сташа Беложански. К сожалению, трудно было найти мастерскую. Наконец получено разрешение работать в подвале Коларчевого университета. Все шло прекрасно. Беложански неутомимо работал несколько дней. Но когда потребовалось вынести декорации, оказалось, что они не проходят в двери подвала.
Не зная, как быть, госпожа Предич-Нушич обратилась за советом к отцу, опытному в театральных делах.
Хотя Нушич „зарекся“ вмешиваться в какие бы то ни было чужие дела, он не мог не ответить.
— Такое случалось не раз, — сказал он лукаво. — Не горюй, решить эту проблему можно. Нечто подобное еще до войны было со скульптором Петром Убавкичем. Сделал человек большой памятник Милошу Обреновичу в зале начальной школы, а когда потребовалось вынести, смотрят, в двери даже голова статуи не проходит. Спросил он меня, как быть, и я ему посоветовал подарить памятник общине. Он так и сделал. Община пробила стену и вытащила памятник наружу. Вы тоже подарите декорации университету, пусть ломают подвал.
Разумеется, о разрушении подвала не могло быть и речи…
Самой большой сенсацией в репертуаре театра „Аист“ станет пьеса, которую пишет для детей Бранислав Нушич. Она будет называться „Путешествие внука Йованче Мицича вокруг света…“».
А через два дня Аги не стало. На столе его лежали наброски одного действия пьесы «Вошел черт в село». Уже написано было много страниц сатирического обозрения «Путешествие с того света». Ага хотел возродить своего Йованче Мицича, этого сербского Тартарена, и вернуть его в страну сербов, хорватов и словенцев. В раю мужчины играют в карты, женщины сплетничают.
Вызволив Йованче из рая, Нушич собирался провести его по всем кругам современного ада. Мицич должен был побывать на заседаниях акционерных обществ и скупщины, на футбольном матче и в театре, в тюрьме для политических, «Главняче», и на аэродроме…
И, наконец, на столе осталась недописанной сатира «Власть», которая обещала стать лучшей из пьес Бранислава Нушича.
Власть — его коронная тема. Власть дразнит воображение обывателей. Уже с первых страниц Ага рисует великолепные портреты людей, неожиданно оказавшихся причастными к власти. Правда, они всего лишь родственники и знакомые только что назначенного министра. Тесть министра, не свыкшийся еще с новым положением, ежедневно ходит в министерство, торчит в приемной и наслаждается властью, которой обладает его родственник, сидящий там, за дверью, в министерском кабинете.